Божественная судьба - Морган Би Ли

должно быть в порядке. Плюс, если Дагон принес его сюда, он, вероятно, перемещался с ним несколько раз. Ходят слухи, что многие некроманты бежали из королевства Амадея после Переворота, потому что он начал постоянно убивать большую часть своего двора, когда начал завоевывать мир смертных. Должно быть, Дагон…

— Дагон, Шмагон, — вмешался я, указывая на стеклянную банку. — У нас есть сердце вернуться к самой сексуальной и смертоносной полубогине в мире, так что шевелись, оттенки Серого.

Он сердито смотрит на меня. — Кензи однажды описала тебя как огромного дружелюбного золотистого ретривера с немного вспыльчивым характером. Лично я понимаю, почему они держат такого неповоротливого зверя, как ты, в ошейнике.

Осел.

Когда заклинатель начинает накладывать заклинание перемещения, я замечаю, как Сайлас вытаскивает руку из кармана пальто. Гребаную руку. Судя по почерневшим кончикам пальцев, это, вероятно, рука Дагона, но все же. Что за подонок.

— Сай, — начинаю я, как будто разговариваю с малышом, протягивая руку. — Что бы ни говорили тебе голоса в твоей голове, тебе не нужно хранить жутко отрубленную руку. Отдай ее.

Он удивляет меня, бросая на меня совсем не безумный взгляд Сайласа, как будто считает меня идиотом. — Нам это нужно, потому что сосуд запечатан тем же заклинанием, что наложено на этот изящный ошейник у тебя на шее. Без руки Дагона our naught we cridhe dhi было бы невозможно.

Это самая странная вещь. В одну секунду его голос звучит резко, как гвоздь, а в следующую я ни хрена не понимаю, что он пытается донести, расправляясь с несуществующими существами.

Наконец Феликс готов, и мы все придвигаемся ближе, пока не касаясь рук друг друга. Яркая вспышка зеленого света переворачивает мой мир наизнанку, прежде чем внезапно мы оказываемся прямо перед старинным входом для слуг в замок Эвербаунд.

Проблема в том, что этот вход больше не остается незамеченным. Я понимаю, что мы только что перенеслись в гущу десятков людей, наследия и людей из Нэтэра, которые буквально разбили лагерь за пределами цитадели. Наше неожиданное появление заставляет их ахать и кричать от волнения.

Прежде чем мы успеваем среагировать, вспышки фотоаппаратов начинают ослеплять нас всех пятерых.

— Это правда, что Телум полубогиня? — кричит кто-то. — Как она воскресла из мертвых?

— Где сейчас полубогиня?

Кто-то еще проталкивается вперед, почти толкая Крипта, который быстро прикрывает банку своей порванной кожаной курткой, чтобы она не попала в поле зрения камеры, поскольку новые вспышки ослепляют нас.

— Мне нужно чудо! Пожалуйста, могу я познакомиться с дочерью жнеца? Я умоляю тебя!

— Мы строим храм для Мэйвен Оукли! Нам нужно снять мерки для статуи в ее честь, поэтому, пожалуйста…

Ошеломляющий шквал безумия обрывается, когда десятки ворон с криками и карканьем спускаются сверху, как рой пчел из рассерженного улья. Очевидно, собравшиеся здесь одержимые полубогиней люди видели трансляцию Фростов, в том числе о воронах, выклевывающих глазные яблоки, потому что их всепоглощающее возбуждение быстро переходит в ужас. Они поворачиваются и убегают, пытаясь укрыться от враждебных птиц.

Дверь со скрипом открывается для прислуги.

И вот Мэйвен стоит, скрестив руки на груди, и смотрит на нас пятерых без всякого выражения.

Я почти уверен, что это означает, что она разозлилась.

Но, черт возьми, она такая великолепная, совершенная и моя. Я расплываюсь в широкой улыбке, потому что, черт возьми, мне повезло с лучшей хранительницей во всей гребаной вселенной.

— Привет, Бу.

Один из людей, пытающихся спрятаться от воронов, замечает ее и поднимает свой телефон, чтобы сфотографировать. Он тут же застывает как вкопанный, когда Эверетт стряхивает с себя шок от нападения разъяренных фанатов. Он заходит внутрь, мягко отодвигая Мэйвен от дверного проема, чтобы она скрылась из виду. Остальные быстро следуют за ними внутрь, включая Феликса.

Как только мы все оказываемся в узком коридоре и дверь закрывается, я не могу не вспомнить, как в первый раз загнал свою хранительницу в угол на этом самом месте. Тогда она ударила меня по лицу после боевой тренировки, когда была насквозь мокрой и в моей толстовке. Боги, я никогда не забуду, как впервые почувствовал возбуждение Мэйвен.

С тех пор так много изменилось, включая меня. Но что-то осталось неизменным? Мое сердце все еще бешено колотится каждый раз, когда я нахожусь рядом со своей сильной, невероятной парой.

Мрачный взгляд Мэйвен перемещается на банку в руках Крипта. Ее челюсть сжимается, прежде чем она смотрит на Феликса. — Оно было на камине Амадея. Ты водил мой квинтет в цитадель?

— Нет, Подснежник. Мы только ходили… — начинает Эверетт, пытаясь успокоить ее.

— Они были в тылу врага? — спрашивает она, все еще глядя на Феликса.

— Да, — признает атипичный кастер.

— В опасности?

— Да.

— И ты согласился подвергнуть их опасности без моего ведома? — она кипит, вся сила ее яростного взгляда заставляет Феликса переминуться с ноги на ногу и неловко сглотнуть.

Черт, я и забыл, какой она может быть чертовски пугающей. Мне почти жаль, что прямо сейчас на него обрушивается вся сила ее гнева.

— Чертовка… — пытаюсь я, но она и меня обрывает.

— Благодари Кензи, когда ты ее увидишь, потому что ты в ее квинтете — это одна и только — это причина, что твое сердце все еще бьется внутри твоей гребанной груди, — Мэйвен говорит плавно, по-прежнему не глядя на остальных из нас. — Это изменится, если ты когда-нибудь снова будешь действовать за моей спиной. Понимаешь?

На лице Феликса невозможно ничего прочесть, когда он кивает. Затем уголки его губ чуть приподнимаются, и улыбка становится почти… братской.

— Посмотри на себя, ты такая заботливая. Если бы кто-нибудь сказал мне год назад, что ужасная девушка, давшая клятву крови освободить нас, однажды безнадежно увлечется четырьмя наследниками, я бы никогда ему не поверил.

Остальная часть моего квинтета и я обмениваемся взглядами, все явно ожидая, что его веселье разозлит Мэйвен настолько, что она действительно вырвет ему сердце.

Но в ту секунду, когда он упоминает клятву на крови, которую она дала, она отводит взгляд, и часть ее гнева заметно покидает ее. — Убирайся из замка, пока я тебя не убила.

Феликс больше не хочет рисковать. Как только он уходит, Сайлас подходит ближе, чтобы притянуть Мэйвен к себе и поцеловать в шею. Я готов наслаждаться, наблюдая, как она отбрасывает его, как блин, но она просто обнимает его в ответ.

— Слава богам, — выдыхает Сайлас.

— Опять же, гораздо эффективнее поблагодарить меня, — бормочет она, отстраняясь достаточно, чтобы изучить его. Она прикасается к амулету крови, висящему у него на шее. — Как у тебя дела?

— Глубоко встревожен,