Божественная судьба - Морган Би Ли

вздымаясь и изменяясь, пока я снова не оказываюсь на краю моря облаков. Только на этот раз я смотрю вниз с гулкой болью в груди, когда далеко внизу кружит какой-то темный силуэт.

Круг за кругом.

При этом воспоминании я сажусь и достаю кинжал. И когда я режу руку, из моей рассеченной кожи сочится не алая, а золотистая кровь, когда я позволяю ей капать на что-то, чего не вижу.

Это напоминает мне еще одно смутное воспоминание. Моя золотая кровь — нет, ихор — стекает в чашу вместе с золотой кровью Арати, когда слова, которые я слишком хорошо знаю, срываются с моих губ.

«Я даю эту клятву своей собственной кровью, что если я переживу свое падение к земной жизни…

Я резко прихожу в себя, задыхаясь, мой пульс учащается, несмотря на пустоту в горящей груди.

— Черт, — бормочу я, все еще крепко сжимая косу в руках.

— Что это было? — Спрашивает Дуглас встревоженно.

У меня нет времени на вопросы. Мне нужно разыскать своих ребят и сказать им, что я в очередной раз по-королевски облажалась.

Потому что я дала другую клятву.

Я обменялась гребаной клятвой на крови с царицей богов, и я понятия не имею, что я клялась делать или не делать. Нарушение клятвы на крови означает, что твоя сущность навсегда стерта со всех планов существования, и все же я согласилась на это — и теперь…

— Где они? — Выпаливаю я.

Ашер Дуглас хмыкает. — Для протокола, я сказал им не злить тебя уходом.

— Куда они ушли?

— Понятия не имею. Они говорили что-то о том, чтобы забрать что-то у Дагона. Почти уверен, что кто-то упомянул твое сердце, что не имеет гребаного смысла.

О, боги мои.

Если они выживут после Дагоне, я сама убью их к чертовой матери.

33

Эверетт

— Не могу поверить, что я действительно скучаю когда вы scútráchae у меня в голове, — бормочет Сайлас. — Прямо сейчас было бы полезно телепатически связаться с Криптом, но одни боги знают, что у меня в черепе и так хватает идиотской информации.

— А еще есть все эти надоедливые голоса, с которыми тебе приходится иметь дело, — парирует Бэйлфайр, с рычанием хватаясь за голову, пока мы пробираемся по этому заснеженному, заросшему деревьями ландшафту.

Я не утруждаю себя обычным подшучиванием. Мы были вдали от Мэйвен почти час, но мне уже кажется, что мои легкие медленно разрушаются. Я останавливаюсь на полпути, чтобы упереться покрытыми инеем руками в колени, пытаясь отдышаться, пока меня охватывает паника.

Что, если защитные чары на замке не сработают, и всем людям, жаждущим увидеть полубогиню во плоти, удастся проникнуть внутрь? Что, если она поймет, что мы исключили ее из этого дела, и подумает, что это потому, что мы сомневаемся в ее способностях?

Я напоминаю себе, что это необходимо. Нам нужно было заполучить ее сердце как можно скорее, потому что мысль о том, что ее священная магия внезапно иссякнет и она снова упадет замертво, душит меня.

Если только…

Что, если это уже случилось, и на этот раз меня даже нет рядом, чтобы обнять ее, пока она умирает?

О боги, о боги, о боги, о…

— Эй. Дыши, — говорит Бэйлфайр, хватая меня за плечо, чтобы поднять вертикально. — Вдох. Выдох.

— Я знаю, как работает дыхание, — выдавливаю я, когда снег вокруг нас начинает падать еще гуще.

Феликс идет впереди нашей группы и останавливается, чтобы обернуться и спросить: — С ним все в порядке?

— С ним все в порядке, — быстро говорит Сайлас. Не думаю, что он осознает, что слегка встает передо мной, чтобы Феликс не увидел моего учащенного дыхания. Он явно все еще параноик из-за того, что наш квинтет воспринимается как слабый. — Не лезь не в свое дело и продолжай идти по следу.

Сайлас все еще держит в руках одну из толстовок Мэйвен, которую он использовал, чтобы сотворить какое-то заклинание слежения некромантов, чтобы привести нас к ее сердцу. Это привело к тому, что Феликс перенес нас сюда, на бесцветные окраины постоянно расширяющегося Нэтэра в Западной Вирджинии.

Я бывал здесь раньше. На самом деле, я думаю, мы близки к одному из моих самых позорных мест сражений.

Феликс бормочет что-то себе под нос о том, как мерзко находиться рядом с магией некромантов, но он ждет нас. Через мгновение я, наконец, снова могу дышать, отбрасывая все мысли и сосредотачиваясь вместо этого на мудаке, за которым мы охотимся.

Дагон.

По словам Сайласа, раньше он был главным некромантом Амадея, который экспериментировал на Мэйвен, мучая ее в течение многих лет, пока она не стала ревенантом. Прежде чем Крипт проскользнул в Лимб, чтобы провести разведку, он кратко упомянул, что Дагон часто появляется в кошмарах Мэйвен.

Он не стал вдаваться в подробности, но в этом и не было необходимости. Как бы сильно мы все ни хотели вернуть ее сердце, убийство этого извращенного сукина сына также чертовски высоко в нашем списке приоритетов.

Мы продолжаем поход по заснеженной местности, пока Сайлас и Феликс следуют за магией Бэйлфайра, а я ничего не вижу. Иногда Сайлас разговаривает с людьми, которых здесь нет, и у Бэйлфайра явно болит голова, но в конце концов мы добираемся до вершины большого холма — и вот оно, внизу.

Небольшой городок, который я заморозил насквозь. Вместе с людьми.

Бэйлфайр моргает, глядя на жуткий, покрытый льдом вид. — Черт возьми. Здесь много не-ледяных скульптур.

Некоторые люди застыли в попытке убежать. Другие оказались заключены в лед внутри своих машин, или выбегали из своих домов, или делали еще что-то. Дома и городские улицы блестят под толстым слоем льда, который медленно покрывается свежим снегом.

Феликс смотрит на меня по-прежнему без всякого выражения, но в его голосе слышится обвинение. — Я слышал об этом. У тебя действительно не хватило порядочности даже разморозить этих невинных людей?

Я хотел бы это сделать.

Я не хотел ничего замораживать. Несколько месяцев назад неподалеку от этого района произошел неожиданный всплеск теневых демонов, и когда я прибыл с войсками защищать его, все стало ужасно. Я был тяжело ранен, а затем загипнотизирован сиреной из Нэтэра, чья песня глубоко проникла в мой мозг, питаясь моими эмоциями и вынуждая меня сеять хаос.

Я даже не помню, как использовал свои способности. Позже я проснулся рядом с Ашером Дугласом, который ухаживал за моими ранами, и целым городом невинных людей, застывших во времени. Песня сирен, должно быть, каким-то образом повлияла на мои способности, потому что,