Божественная судьба - Морган Би Ли

Мы все наблюдаем, затаив дыхание, как Сайлас осторожно кладет руку некроманта поверх банки, стоящей на кровати. Он сжимает безжизненными, почерневшими пальцами крышку, шепчет слова, которых я не понимаю, и сжимает, выкручивая.

Банка открывается.

Мы все сохраняем тишину, так что единственный звук в этой комнате — тихое биение ее сохранившегося сердца, которое, я даже не уверен, что остальные могут слышать. Кажется, никто не знает, что сказать, пока Мэйвен не делает прерывистый вдох, поднимая подбородок и протягивая руку к банке.

— Вероятно, это будет чертовски больно, так что лучше поскорее покончить с этим.

Моя пара пытается выглядеть храброй, но я никогда не видел, чтобы она выглядела такой потрясенной, когда ее пальцы смыкаются вокруг окутанного тенью сердца, вытаскивая его из стеклянной клетки. Мгновение она смотрит на него в своей руке, ее лицо непроницаемо. Тем временем мы все смотрим на нее, собравшись вокруг кровати. Напряжение в комнате такое густое, что почти ощущается на вкус.

Наша хранительница смотрит на Эверетта. — Не подержишь это секунду?

— Н-нет, я не могу. Ты не должна позволять мне. Я могу повредить его, если я…

— Ты не сделаешь этого. Вот, — говорит она, вкладывая его в руку элементаля.

Он становится еще бледнее, когда таращится на бьющееся сердце в своих замерзших голых руках, но я сразу отвлекаюсь, когда Мэйвен снимает свою темную куртку, черную футболку большого размера и черный бюстгальтер. Когда она вытаскивает свой кинжал из эфириума из ниоткуда и приставляет острие к своей груди с решительным выражением лица, у меня почти меркнет в глазах.

— Нет! — Рявкаю я, накрывая ее руку на рукоятке, чтобы остановить. — Черт возьми, нет.

— Бэйлфайр. Я должна вернуть его в свою грудь, — говорит она, пытаясь урезонить меня.

Я знал, что ей придется что-то делать с сердцем, но не задумывался о том, как именно. Когда я смотрю на остальных в поисках помощи в этой невозможной ситуации, они выглядят такими же подавленными и расстроенными мыслью о том, что ей придется причинить себе боль, как и я.

Наконец Сайлас подходит к Мэйвен на кровати. Он осторожно берет эфириумный клинок из ее рук, выглядя так, словно на его плечах лежит вся тяжесть мира, когда он делает то, что необходимо.

— На моих руках уже есть твоя кровь. По крайней мере, на этот раз это поможет тебе.

— Сейчас ты не можешь отличить реальность от собственной тени, — указывает Эверетт, все еще держа сердце Мэйвен так, словно это самая драгоценная вещь в мире — потому что так оно и есть. — Ты серьезно собираешься сделать ей эту чертову операцию?

Сайлас делает глубокий вдох, глядя ей в глаза. — Я знаю, что это реально. Tha galeath.

— Tha galeath, — шепчет она в ответ, беря себя в руки.

Запах крови моей пары проникает в меня, когда он осторожно делает надрез кинжалом, подаренным ей матерью. Я не осознаю, что рычу, пока Крипт не хватает меня за плечо, останавливая от рывка вперед. Кровь неуклонно капает из груди Мэйвен, пока Сайлас наконец не роняет кинжал, его руки трясутся, но наша хранительница уже забирает свое сердце у Эверетта.

— Мэйвен, — он задыхается, когда в комнате начинают падать снежинки.

Ей больно, но она все равно начинает петь. Я ничего из этого не понимаю — или, может быть, понимаю, и все это просто размыто, потому что я, блядь, не могу дышать, наблюдая, как сияющий свет постепенно сменяют тени, кружащиеся вокруг сердца Мэйвен.

Как раз в тот момент, когда она покачивается под действием заклинания, Мэйвен вводит сердце обратно в ее грудь. Ее крик агонии пронзает саму мою душу, прежде чем она падает на кровать.

— Мэйвен! — Я кричу, меня охватывает паника.

Я тоже слышу тревогу остальных, но темнота яростно вцепляется в мое зрение, когда мой дракон снова захватывает контроль. Он толкает меня в этот дурацкий гребаный угол. Я отталкиваю его. Я борюсь изо всех сил, но все равно проигрываю, потому что зверь снова душит меня.

Мэйвен.

Заклинание должно сработать. Она должна проснуться. Если я только что снова потерял ее…

Нет. Я едва пережил потерю ее в первый раз. Она вернулась из гребаного Рая, чтобы воссоединить наш квинтет и строить совместное будущее. Моя пара — чертова полубогиня и сильнейший человек, которого я когда-либо встречал. Она должна выжить.

Я изо всех сил цепляюсь за эту надежду, пока что-то не прорывается сквозь подавляющий контроль, который мой внутренний дракон имеет надо мной. Вырываясь из хватки зверя, я обнаруживаю, что привязан поводком к столу в углу комнаты Эверетта.

Крипт садится рядом со мной на пол. Я никогда раньше не видел инкуба таким подавленным, но он держит кинжал из эфириума Мэйвен и явно только что порезал им мне руку.

Я растираю свою быстро заживающую руку, дезориентированный, когда оглядываю комнату, покрытую льдом. Эверетт ходит взад-вперед, оставляя все больше льда с каждым шагом. Сайлас раскачивается на стуле у кровати, хватаясь за волосы и что-то бормоча голосам в своей голове.

Мой желудок сжимается так быстро, что я не знаю, то ли меня сейчас вырвет, то ли я разорвусь на тысячу кусочков, когда смотрю на Крипта.

— Как долго я… как долго она…

— Два часа, — хрипит он.

Я смотрю на Сайласа, мое сердце с трудом бьется. — Сай. С тем заклинанием, которое она сотворила, сколько времени это должно занять?

Он не отвечает, продолжая раскачиваться.

— Эверетт… — пытаюсь я следующим, пытаясь развязать свой дурацкий гребаный поводок.

— Я не знаю, — огрызается он, останавливаясь, чтобы закрыть лицо. Похоже, он вот-вот разобьется вдребезги. — Я просто… Я, черт возьми, не знаю.

Я тут же оказываюсь на кровати рядом с Мэйвен и в панике оглядываю ее. Лужа крови от того, что Сайлас вскрыл ей грудь, запачкала изножье кровати, но они явно изменили положение тела. Ее голова лежит на подушке, волосы аккуратно расчесаны, одеяло натянуто до талии. Свежая рана на ее груди закрылась, и кто-то, должно быть, вытер кровь, но моя пара лежит так неподвижно.

Так. Блядь. Неподвижно.

Она не дышит.

Как можно нежнее я прижимаюсь ухом к груди Мэйвен, покрытой двумя шрамами, зажмуриваю глаза, ожидая и молясь всем шести богам, чтобы они не сделали этого со мной снова. Даже они не могут быть настолько жестокими.

— Ты обещала, что больше не бросишь меня, — тихо напоминаю я ей.

Проходят секунды. Минуты. Еще почти полчаса.

И вот наконец — наконец-то, черт возьми, — я слышу это.

Слабый трепет