Хранитель талисманов 3 - Юлия Викторовна Давыдова

— Так это не Скарад наш враг. Это сам Мрак! — поражённо поняла Брада.

— Боюсь, равновесие нарушая, и не такое увидим! — ответила Гинева и приказала: — Лети ко мне!

Гинева и звенья драконов так и атаковали башню, пытаясь пробиться к хранителю. Но метались вокруг не переставая, потому что с башни прыгнуть на дракона — дело плёвое. Растопырив конечности, монстры молниеносно попадали прямо на морды, сразу втыкаясь в глаза и языки. Уже с десяток рептилий рухнули с ними вниз.

Но хуже того — ужаленные драконы, глядя темнеющими глазами, зарычали на товарищей. Потому что с укусом мазура, Мрак проник в их сознание, немедленно захватывая новых носителей.

Звено Брады подлетело к башне, объединилось с драконами Гиневы и все вместе пошли на ещё один облёт. Своей атакой они заставили мазуров оставить заложников, и теперь заражённые стояли на крышах. Но это были простые люди. А воины армии царя получили новый приказ. Это стало понятно, потому что внезапно началось движение. Солдаты, находившиеся на улицах, поплыли к выходам из города. То же самое творилось и на стенах. Воины большими группами прыгали в воду и устремлялись к воротам.

Кто-то из драконов задал вопрос берегиням:

— Остановить их?

Что и надо было сделать немедленно. Ведь вокруг Темрюра по-прежнему множество людей и трияров. Сверху было видно, что последние, приняв облик жеребцов, выстроились на поле перед городом, наблюдая бой. Керем, похоже, приказал ждать и быть готовыми вступить в эту схватку. И не зря! Сотни заражённых воинов приближались прямо к ним.

— Мрак, — в ярости прошипела Гинева, — всех в ловушку поймал! Солдат не трогать!

Берегиня отдала приказ, но сама смотрела, как из воды возле ворот города выходят люди с оружием в руках. Они ринулись на позиции трияров стремительно, сразу разбиваясь на потоки, чтобы охватить, как можно больше от оставшихся в разуме защитников Темрюра. Но те были готовы. К заражённым солдатам двинулись жеребцы, создавая встречную атаку и сразу сминая первые линии нападающих. Только людей не так просто было остановить. Они запрыгивали на спины коней-оборотней, немедленно вонзая мечи в слабо защищённые бронёй места, ведь знали их прекрасно.

Керем, отправив трияров в этот бой, успел послать своих воинов, чтобы те увели людей. И толпы горожан снова побежали по полям, уходя от места сражения. Все, кто мог. Остались лишь раненые и слабые, и вместе с ними Дардана. Девушка не хотела бежать, потому что Рир велел ждать его здесь и она не могла его подвести.

Крепко прижимая к себе дочку, Дардана смотрела на сцепившихся в яростном бою жеребцов-оборотней и воинов царя. Воинов с чёрными глазами и лицами, залитыми тёмной жижей. Они были бесстрашны и беспощадны, бросались на трияров с мечами и кинжалами, вбивали окровавленные кулаки в их раны. Поле битвы перед городом гремело воплями ярости людей, ржанием коней и звоном металла.

— Не смотри, не смотри, — шептала Дардана дочери, держа её голову прижатой к своей груди.

Но сама не могла отвести глаз от сражения. А над городом, над самой высокой башней, где сейчас должен быть Рир — там смешивались меж собой сверкающие рептилии и чёрные мазуры, взметались полосы пламени, брызги крови и воды.

— Вернись к нам, вернись, — шептала, как заклинание, Дардана, не позволяя слезам покинуть глаза. — Мы ждём тебя, мы ждём...

На поле перед Темрюром Керем повёл вторую линию трияров в бой, потому что солдаты, не чувствующие ни боли, ни страха, сражаясь словно демоны, положили мощных коней одного за другим. Первая линия обороны не сдержала их.

А в небе над городом старшие берегини видели, что уже половина драконов заражена. Рептилии, уколотые мазурами, оставались на крышах, там извивались, рыча и воя, ломая когтями стены домов и грызя их зубами. Сопротивлялись изо всех сил, но против Мрака противоядия не было. И он захватывал сознания драконов, втягивая их в себя. Туда, где неистово бил этого монстра хранитель...

***

Никита порвал склеенную массу сознаний и провалился внутрь неё, вгрызаясь в головы и лица, в чёрное месиво. Яркое пламя обращения, окружающее белого волка, опаляло Мрак. Бешеный рёв голосов оглушал, но Велехов рвал этот клубок сознаний, не останавливаясь. И он таял прямо в его пасти, истончался и растекался, и внезапно откатился в стороны, распавшись на куски...

Никита рухнул по колено в чёрные воды, горящие везде до горизонта.

— Не выйдет, хранитель, — насмешливо хрипели оскаленные рты, всплывая вокруг него. — Мы с тобой навсегда!

— Да... — Велехов тяжело дышал. — Да...

Скарад сказал ему, что тело не освободить. Но разум свободен! Это поле больше не ловушка!

— Не выходи, хранитель! — взгремели голоса. — Твоя берегиня — мёртвая в твоих руках! Хочешь видеть это? Твои оборотни и князь захлебнулись кровью! Ты хочешь видеть это?!

Никита замер лишь на миг. Замер, понимая, что это правда. За пределами этого плена, его руки в крови. Но он должен видеть всё, что сделал.

И Велехов ринулся из тьмы. Сопротивляясь, она сжималась вокруг него, царапая сотнями когтей, но сквозь боль проступил реальный мир, и Никита ощутил раньше, чем увидел... Арнаву в своих руках.

Тёмная пелена рассеялась, и он оказался на ротонде дворца в окружении мазуров, держа жену в объятиях, сдавливая её кулак, в котором по-прежнему был медальон, и кусая её губы в кровь.

Рядом хрипло дышали на полу Рир, Иван и Вурда. Живые!

Велехов разорвал жестокий поцелуй, сглотнул чёрную кровь, наполнявшую рот, и прошептал:

— Берегиня...

Арнава схватилась за его плечи:

— Никита!

Символы заклинания «цепей» на теле Велехова, раскалившиеся докрасна, прожигали его болью, и хор бешено орущих голосов оглушал:

— Вернись к нам, хранитель! Вернись!

Но глаза Никиты посинели и посветлели, омытые потёкшей слезой. И это увидели все.

— Хранитель, святые духи тебя возьми! — Иван завопил так, что перекричал Мрак в сознании Велехова. — Очнись! Ты нам нужен!

— Я здесь, — ответил Никита.

Князь аж замер, но обрадоваться успел.

— Всё будет хорошо, — Велехов крепко прижал руку жены ладонью к своей груди прямо над сердцем: — Ты знаешь, что делать.

Арнава смотрела на него сверкающими глазами.

— Если просит хранитель, берегиня не откажет, — тяжело дыша, улыбнулся