Путь наложницы: перезагрузка - Татьяна Новикова

— Его Величество? — мой голос сорвался — Мне нужен мой муж! Где генерал Линь?! Проводите меня к нему!

Евнух замялся, явно не ожидая такого ответа.

— Госпожа, но Его Величество…

— При чем тут Его Величество?! — я вскочила на ноги, чуть не опрокинув евнуха. — Где. Мой. Муж?!

Слёзы снова хлынули из глаз. Евнух отступил на шаг, переглянулся со слугами.

— Госпожа, прошу вас, успокойтесь. У меня приказ…

— Веди меня туда, где находится Линь Янь, — потребовала я.

— Но Его Величество велел…

— Я никуда не пойду, пока не увижу своего мужа, — я скрестила руки на груди и снова опустилась на плитку. — Буду сидеть здесь. Хоть до утра. Хоть до конца света. Или проводите меня к генералу Линю!

Евнух в отчаянии заломил руки, явно не зная, что делать с упрямой женщиной. Младшие слуги переминались с ноги на ногу, опустив фонари.

— Госпожа, пожалуйста, будьте благоразумны…

— Не буду.

Евнух тяжело вздохнул и развернулся к одному из слуг:

— Доложи Его Величеству о… ситуации. Пусть решает сам.

Слуга поспешно кивнул и скрылся в глубине дворца. Евнух остался стоять неподалёку, то и дело бросая на меня беспомощные взгляды. Я не двигалась, просто сидела, сжавшись в комок, и ждала.

Прошло, наверное, минут десять. Может, больше, трудно было сказать, ведь время тянулось мучительно долго. Наконец послышались быстрые шаги, и из боковой галереи вышел Мин Е, как обычно серьезный и невозмутимый.

— Госпожа Су Лань, — сказал он, останавливаясь передо мной. — Идёмте со мной.

Я посмотрела на него с подозрением.

— Куда? — голос мой звучал хрипло от слёз. — Снова к Жэнь Хэ, который опять предложит стать его наложницей?

Мин Е поморщился.

— Нет, — сказал он тихо, но твёрдо, но я не пошевелилась. — Ты мне доверяешь? — спросил он, протягивая руку.

Я замерла. Доверяю ли я Мин Е? Он страж принца, и ему он куда более предан, чем мне. Но… Но никогда не играл со мной в игры. Был честен там, где это было возможно. Я медленно кивнула.

— Доверяю. — выдохнула я.

Мин Е протянул руку ближе. Я положила свою ладонь в его крепкую руку, мозолистую от меча, и он помог мне подняться.

— Тогда идем, — сказал страж.

Мин Е повёл меня через запутанные коридоры дворца. Мы шли молча, он впереди, я за ним, спотыкаясь о края собственного платья. Повсюду был траур.

В залах горели белые свечи, их тусклый свет отбрасывал дрожащие тени на стены. Траурные свитки с чёрными иероглифами свисали с потолков. Где-то вдалеке монахи нараспев читали заупокойные тексты, их голоса сливались в единый гул, от которого кожа покрывалась мурашками.

Мы миновали зал, где на коленях стояли придворные в белых одеяниях. Кто-то плакал, кто-то просто замер с пустым лицом. Служанки тихо всхлипывали, утирая слёзы рукавами.

«Они оплакивают его, — подумала я с болью. — Все эти люди оплакивают Линь Яня, принесшего стране мир и победу».

Генерал, герой, защитник границ. Конечно, ему устроили пышные похороны, со всеми почестями, весь дворец в трауре. А я… я даже не успела попрощаться с ним, не успела сказать, как сильно люблю, не успела обнять в последний раз. Горло сдавило комом, слёзы текли по щекам, но я не вытирала их, какой смысл?

«Завтра я буду стоять рядом с его гробом, — мысль впилась в мозг. — Буду принимать соболезнования. Буду…»

«Нет, — я яростно мотнула головой. — Не думай об этом. Не сейчас».

Всё, что мне было нужно: увидеть его лицо ещё хотя бы раз. Прикоснуться к его руке. Сказать то, что не успела. Попрощаться.

«Может быть, его уже… подготовили? — сжалось сердце. — Обмыли, одели в погребальные одежды…»

Перед глазами всплыла наша свадьба. Тайная, без гостей, только мы двое и алтарь предков. Линь Янь смотрел на меня так, будто я — единственное, что имеет значение в этом мире.

— С этого момента ты — моя жена, — говорил он.

— А ты — мой муж, — отвечала я.

А потом… потом в памяти всплыла наша последняя ночь. Он обнимал меня в темноте.

— Я вернусь, — шептал. — Обещаю, подожди меня.

«Ты обещал, — мысленно закричала я сквозь слёзы. — Обещал!»

Мин Е свернул в боковой коридор, и мы вышли в небольшой внутренний дворик. Здесь было тише, монахи не пели, придворные не плакали. Только ветер шелестел листьями сливовых деревьев. У дверей небольшого павильона стояли двое слуг и пожилой человек в тёмном халате — лекарь, судя по всему. Видимо он констатировал смерть или готовил тело.

Мин Е остановился.

— Здесь, — сказал он тихо.

Я смотрела на закрытые двери павильона. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на весь дворец. За этими дверями — Линь Янь. Его тело.

«Лань-Лань», — эхом прозвучал в голове его голос. Только он звал меня так. Будто моё имя было самым драгоценным словом на свете. А теперь я больше никогда этого не услышу: «Лань-Лань».

Слёзы текли по щекам, но я не вытирала их. «Прости, — мысленно прошептала я. — Прости, что не смогла тебя спасти. Прости, что не успела…»

«Я не готова, — панически промелькнуло в голове. — Не готова увидеть его мёртвым».

Руки дрожали так сильно, что я сжала их в кулаки. Сделала вдох, выдох. а ноги сами сделали шаг вперёд.

Режим просмотра. Вне игрового контроля

В тот вечер Жэнь Хэ не ожидал визита Цао Юнь. Она пришла без приглашения, тихая, почти незаметная, как и всегда: с опущенными глазами, с подносом в руках, будто боялась занять в комнате лишнее место.

Он уже собирался вежливо отпустить её, как делал прежде. Дел было слишком много, а времени на пустые жесты слишком мало, тем более с наложницей, появившейся в его жизни по чистой случайности, а не по выбору. Но не успел он ничего ей сказать, как входя она споткнулась о порог, поднос качнулся, чашка с чаем полетела прямо на него. Жэнь Хэ успел отпрыгнуть, но несколько капель всё же попали на его халат.

Цао Юнь замерла в ужасе, побледнев. Бросилась к нему, схватила край своего рукава и принялась яростно тереть пятно на его одежде. Тёрла так усердно, будто от этого зависела её жизнь. А потом вдруг остановилась, посмотрела на него снизу вверх и сказала с какой-то детской серьезностью:

— Ваше Высочество, вы знали, что чай — отличное средство от грусти? Даже если он пролит на вас, а не выпит.

— Что?

— Ну, — она потупилась, но на губах её играла робкая улыбка, — теперь вы пахнете жасмином. Это гораздо лучше, чем пахнуть чернилами.

Жэнь Хэ удивлённо уставился