Дочь драконов для змеиного князя - Екатерина Антонова

Егор выходит на дорогу. Его отца нет. Вообще ни души. Чертыхнувшись себе под нос, он прикидывает, что ему делать дальше. И тут…

— Сынок… зачем ты нас оставил… — голос отца искаженный, страдающий. Сердце Егора сжимается. Он видит, как высокий силуэт проявляется сквозь серый туман. И в его руках…

— Твою мать! — рычит Егор, увидев в руках мертвого Семена Ярцева посиневшего младенца. Альфа отпрыгивает почти на метр назад и скалится. — Они живы, дерьма кусок!

— О, правда? — лицо отца альфы искажает жуткая гримаса. — А откуда ты знаешь? Ты ведь столько времени не навещал нас…

— Я сражался! И сейчас я заберу их! Защищу!

— А не поздно ли? — раздается зловещий хохот. Затем к нему присоединяются еще голоса. И альфу обступают тени. Достаточно плотные, но вместо глаз — ледяной мрак.

— Ну, если вы не будете меня задерживать, — Егор стягивает куртку и бросает к ногам. Затем футболку и джинсы. Его мышцы напрягаются под кожей, кости перестраиваются с громким хрустом.

Позвоночник выгибается дугой, удлиняясь, суставы плеч и бедер выворачиваются. Кожа натягивается, покрываясь серой шерстью.

Лицо превращается в морду, челюсть сдвигается вперед, заполняясь рядами острых клыков.

Последним исчезает человеческий взгляд: в янтарных волчьих глазах еще миг горит та же решимость.

Теперь на снегу стоит массивный серый волк. Высокий, мощный. Его глаза — один зеленый, второй карий — смотрят на врагов.

Егор не ждёт, пока кольцо сожмётся. Атакует первым. Мощный толчок задних лап и серый альфа врезается в ближайшую тень.

Его клыки вонзаются во что-то плотное и студенистое, будто в замёрзшую грязь. Жгучий ядовитый холод обжигает пасть.

Тень рассыпается с тихим шипением, но из её распавшихся частей вытягиваются две новые, более чёткие.

— Черт!

Вокруг кружится ледяной хоровод. Тени не нападают вместе. Они наносят точечные удары. Одна материализует коготь из инея и бьёт прямо под ребро волка.

Лёд вмерзает в шерсть и кожу, высасывая тепло. Егор рычит от боли, выламывает глыбу с кусками собственной плоти.

Другая тень, приняв облик матери, простирает к нему руки.

— Сыночек… помоги… холодно…

Иллюзия на миг парализует его. Этого мига достаточно.

Третья тень, низкая и широкая, бьёт ледяным шипом прямо в скакательный сустав. Хруст, адская боль.

Егор падает на бок, откатываясь. Поднимается. Он окружён. Их становится всё больше, они плетут сеть из шёпота, холода и воспоминаний.

Альфа бьёт когтистой лапой, разрывая одну фигуру — она превращается в туман и снова собирается. Он кусает другую — леденящая пустота заполняет его пасть, сковывая челюсти.

Ярцев отступает, тяжело дыша. Каждый выдох — клубы пара. Внутри всё замирает от холода.

Они давят и давят: ужасом, чувством вины, леденящей пустотой. Они его пожирают. Мысль о Насте, об их неродившемся ребёнке становится последней искрой в кромешной тьме.

Нет… НЕ ДОПУЩУ!

Что-то глубинное и доселе молчавшее отвечает на этот рык отчаяния.

Вспышка.

Чистый, белый, яростный СВЕТ. Он исходит из самой его сути… из сердца, из каждой клеточки, борющейся за жизнь.

Свет вырывается из него немым криком, ослепительной сферой, сметающей всё вокруг.

Ледяные тени не успевают даже зашипеть. Они тают, как плёнка на раскалённой плите, обращаясь в пар, который тут же развеивается. Шёпот обрывается. Холод отступает, сменяясь давящей тишиной.

Свет гаснет так же внезапно, как и появился. Егор снова стоит на пустой серой улице в своём волчьем облике.

Бок болезненно ноет, сустав на лапе распух и горит огнём. Шерсть местами вырвана, кожа покрыта ссадинами и синеватыми подтёками от обморожения. Он тяжело дышит, пар валит из пасти клубами.

Через несколько минут, собравшись с силами, он оборачивается обратно в человека.

Боль от ран не уходит, лишь меняет характер. Теперь ноет всё тело. Молча, скрипя зубами от боли, он подбирает разбросанную одежду, с трудом натягивает её на мокрое от пота и снега тело.

И только выпрямившись, он видит его.

На краю дороги, неподвижный, как призрак, стоит массивный белый волк. Его шерсть сливается со снегом, только янтарные глаза горят во мгле, внимательные и невозмутимые. Он просто смотрит.

— Наиль, — выдыхает альфа.

Глава 76

— Наиль… — выдыхает Егор, пошатываясь.

Битва с тенями отняла у альфы много сил, а выброс света высосал остатки. Темный шаман приближается. Он принимает облик человека.

Голого человека…

— Ты б оделся, что ли, — Ярцев натягивает джинсы. Наиль его поддерживает, помогает не упасть.

— Сейчас что-нибудь найду. Там мертвая пробка впереди, — усмехается он, показывая куда-то в туман.

— Что ты тут делаешь? — хмыкает Егор, просовывая руки в рукава футболки, затем набрасывает куртку. — Холод собачий, а ты тут в неглиже.

Он усмехается. Наиль выглядит уставшим. После того, как Марья спасла его из ледяного плена, темный шаман ушел зализывать раны.

Он не появлялся довольно долго. Позаботился о том, чтобы спящие тела его семьи были в безопасности. Но теперь, очевидно, у Наиля с Егором одна цель. Раньше они не ладили особо… возможно, для них это шанс договориться.

— Я почувствовал сияние, — говорит он, — и направился к нему. Ты начал сиять еще до того, как вырвался свет богини. Это стало маяком для меня в мире мертвых.

— В смысле? — Ярцев стоит и хлопает глазами. — Что за свет богини?

— Луны, — вздыхает темный шаман. — Пойдем, я поищу что-то из одежды.

Оба волка заходят в густой туман. И почти сразу натыкаются на пустую машину. И еще одну.

— И правда, пробка, — хмыкает Егор, стараясь разглядеть хоть что-то сквозь покрытые толстым слоем инея стекла. Затем просто открывает дверь. — Водитель спит.

Кончиками пальцев он нащупывает под ледяной кожей слабую пульсацию. Жив. Надолго ли?

— Ты так и не объяснил про свет, — Егор закрывает дверь и переходит к следующей машине. Там семья. Тоже спят. — Жуткая хрень.

— Мне приснился сон, когда я был в плену. Три источника света. Белого, темного и алого. Все они объединились, и потом наступило благоденствие.

— У тебя там травы, случаем, не просрочены? Такие приходы ловишь, — усмехается Егор. — Как думаешь, может нам кого-то одного подселить к другим? И взять тачку, чтобы добраться до медцентра?

— Я тоже туда направляюсь, — хмыкает Наиль. — Давай попробуем. Они спят, так что мы вряд ли что-то испортим. А уж потом вернем как-нибудь.

Наиль тем временем уже нашел подходящие вещи в багажнике одного спящего и оделся. Волки находят «Тойоту» с одним водителем. Открывают дверь и вытаскивают его на улицу.

— Он дернулся… — говорит Егор, останавливаясь.

— Быть не может, они спят все, — произносит Наиль. — У тебя галлюцинации, сын альфы.

— Ну, технически я альфа, а не