Девяносто девять дней в "Сантосе" - Юлия Поспешная

её автоконцернов? Где были бы Нидерланды без их Shell, Unilever и Philips? Что было бы с Францией без их Total, Crédit Agricole и Airbus, который, вопреки всем законам о фальшивом «свободном рынке», является чуть ли не главным монополистом и монопсонистом в авиастроительной отрасли Европы и всего мира, конкурируя лишь с американским Boeing?

Да, всё-так. Но в какой момент и с чего вдруг властители больших финансов стали считать себя повелителями мира? Почему они должны подчинять всю планету и живущих в нём девяносто девять процентов остальных людей своему эгоистическому и чисто потребительскому мышлению? С какой, чёрт подери, стати?!

Может быть я слишком юна, наивна и даже глупа, чтобы понять это, но сегодня, поведение подобных представителей человеческого общества вызывает лишь глубочайшее убеждение, что мир давно уже не живёт в капитализме, а скорее в тираничной диктатуре, сформированной на его устоях.

И отец Ростислава, похоже, один из таких, упившихся властью «хозяев мира», решивший, что может вот так вот запросто распоряжаться жизнями людей и животными «Сантоса»!

Нет, я ни к чему такому не призываю — насмотрелась я на одинаковые «благородные восстания» по всему миру и на их последствия, спасибо — но и стоять в стороне, когда кто-то пытается творить такие гадости, я не буду.

Я рассказала Косте о том, что собираюсь сделать.

— Лана, если ты просто выложишь видео в интернет, пусть даже с душещипательным названием, то максимум, что получишь — это осуждающие Жарковского комменты внизу, пару-тройку тысяч лайкосов и количество просмотров, — Костя покачал головой. — В наш век информации резонансные инфоповоды действительно имеют колоссальную силу, и даже отцу Ростислава с ними не справиться, но нужно что-то посерьёзнее твоих операторских работ.

— Например? — я с сердитой надменностью сложила руки на груди, — Что ты предлагаешь?

Стрельцов хитро улыбнулся.

— Проследить за ними. Если они тайком возят Жарковскому старшему животных для кухни его живодерского ресторана, то у них должны быть какие-то резервуары или аквариумы для содержания. Скорее всего рядом или на территории строительства «Альдабры»…

Стрельцов скривился так, будто его заставили одновременно съесть чеснок и лимон.

— Что за дурацкое название?!

— Подожди, — я замотала головой, пытаясь понять ход мыслей Кости. — А как мы их найдем? Барракуда то же далеко.

— Лана, — лукаво и широко улыбнулся Костя, — ты же понимаешь, что я не мог отправиться тебе на помощь, не подумав о том, как мне преследовать Барракуду и при этом не попадаться на глаза?

— Наверное, — настороженно ответила я толком ещё ничего не понимая.

Но тут Костя взял с сидения рядом какой-то громоздкий пульт управления и показал мне.

— Я одолжил наш корпортивный квадрокоптер, с помощью которого мы иногда делаем динамичную съемку выступлений в «Сантосе». Только сегодня, вместо камеры, я приспособил туда один из своих старых смартфонов.

С видом своего полного превосходства, Костя продемонстрировал мне дисплей пульта, на котором отображалась подробная карта прибрежных вод Анапы, ближайшей территории Чёрного моря и жирная белая стрелочка, похожая на курсор, которая неспешно «плыла» по карте моря, вдалеке от берегов.

— То есть сейчас на борту «Барракуды» нелегально находиться ваш квадрокоптер с твоим телефоном? — одобрительно улыбаясь, восхищенно спросила я.

— Мы без труда их отыщем, — ответил Стрельцов и протянул пульт мне. — Держи. Будешь следить за их движением.

Я с осторожностью приняла из его рук консоль управления и, для надежности, уселась на боковое сидение рубки. Не хватало ещё от волнения уронить эту дорогостоящую штуку!

А Костя, тем временем, запустил мотор яхты, переключил скорость хода, и направил судно вперёд, навстречу темной ночи, поливающей море тихо шепчущим дождём.

* * *

Мы действительно легко и быстро смогли вновь выследить «Барракуду». Пугающего вида силуэт теперь полз далеко на горизонте, а мы, погасив все огни на борту «Айседоры Дункан», двигались за ними. Костя держался на почтительном расстоянии и, плюс к этому, вёл судно исключительно так, чтобы для экипажа Барракуды наша яхта не была видна на фоне относительно тёмного берега близлежащих территорий Анапы.

Вскоре корабль браконьеров замедлил ход и стал поворачивать. Чуть помедлив, мы последовали за ним.

Я продолжала следить за картой на дисплее пульта. По мере приближения «Барракуды» к берегу широкой бухты, на карте все детальнее прорисовывались географические детали местности.

А когда «Айседора» под управлением Кости тоже, аккуратно и тихо, «заглянула» внутрь подковообразной бухты, мы оба увидели на берегу и вокруг сотни огней, озарявшие временные ограждения, строительные машины и поднимающийся вверх силуэт длинного здания, напоминавшего вычурную и пошлую версию какого-нибудь дворца эпохи ампир.

Костя взял бинокль, поднёс к глазам и задумчиво проговорил:

— Надо же, даже ночью работают… Видимо Ян Глебович очень спешит.

— Похоже на то, — с хмурой враждебностью глядя на строительство «Альдабры», проговорила я.

— Так, а это что там за движение? — вдруг проговорил Костя и заинтересованно перевёл бинокль в сторону.

— Что? Что ты там видишь? — с беспокойным любопытством торопливо спросила я.

Но Костя не отвечал. Зато, когда он убрал бинокль от лица, во взгляде у него проявилось непонимание, смешенное с потрясением.

— Они… — выдавил он. — Чёрт, они же…

Я не вытерпела, выхватила у него бинокль и быстро посмотрела туда, куда до этого смотрел Стрельцов.

Почти сразу я увидела два катера, что отошли от берега стройки и выплыли на глубину моря. Подкрутив кратности в бинокле, я смогла разглядеть, что делают мужчины в лодках.

— Лана, это совсем не то, что тебе стоит видеть… — Костя сделал вялую попытку забрать у меня бинокль.

Но я не позволила ему это сделать.

Присмотревшись, я увидела, что браконьеры сбрасывают в прибрежные воды темного от ночи моря, какие-то бесформенные и продолговатые предметы.

— Это что… — начало было я, но тут случайный свет прожекторов от Барракуды упал на катера.

Я застыла в немом шоке, который быстро сменился тихим гневом. Впереди, в нескольких сотнях метров от нас моряки с Барракуды безжалостно закалывали гарпунами барахтающихся из последних сил морских котиков, а затем с оскорбительной небрежностью сбрасывали тела убитых животных в море.

Я убрала бинокль от лица и нервно всхлипнула.

— Костя… — выдохнула я, ощущая, как меня переполняет ужас происходящего и, рвущее сердце, чувство жалости.

— Я видел, — тихо и угрюмо проговорил Стрельцов, забирая у меня бинокль.

— Господи! — я прижала дрожащие руки к лицу. — З-зачем?.. Они же их не для этого везли… Они же… Зачем? Зачем так поступать?! Почему нельзя просто отпустить?!

— Не знаю, Лана, — опечаленно ответил Костя. — Возможно морские котики не понадобились и от них решили по-тихому избавиться. Так надёжнее, чем просто отпустить…

Я не могла