Девяносто девять дней в "Сантосе" - Юлия Поспешная

Чувство панической беспомощности простреливало разум. Полновластная истеричная паника норовила захлестнуть меня, а я продолжала барахтаться на одном месте, не в силах ускорить собственное погружение!

Оставались мгновения до того, как закручивающиеся водяные потоки утянут меня под рубящие широкие лопасти винтов!

Костя увидел, что я не успеваю за ним. Каким-то чудом он успел всплыть, дернул меня за руку вниз и вручил мне тело морского котика.

Туша с несколько десятков килограмм надежно и быстро потащила меня вниз.

Чёрт! Как только Костя его тащил!

Сам Стрельцов, который теперь был намного выше меня, вцепился в мою лодыжку, и мы ринулись вниз.

Ощущая, как весь мой организм сотрясает дичайший шок и шквальные панические мысли бурными всплесками взрываются в голове, я плавно летела вниз, сквозь водяную толщу.

Я ощутила, как рука Кости перестала сжимать мою лодыжку. Стремительно обернувшись, я испуганно замычала, давясь криком ужаса: на моих глазах поток воды из-под судна утягивал Стрельцова вверх.

Парень отчаянно плыл вниз, пытаясь уйти из-под смертельно опасных гребных винтов, но его неумолимо утягивало к широким острым лопастям, взбивающих и перемалывающих воду.

Наши взгляды встретились, у меня упало сердце, я перестала дышать, судорожный паралич сразил мое тело нервным оцепенением. Ломящая боль распирала горло, от невозможности закричать. Болезненная тяжесть собралась в груди и обжигающий подкожный импульс разбежался под кожей, в венах, вдоль всего тела.

Миг, и Костю с силой утащило вверх, перевернуло и подбросило точно безвольную тряпичную куклу. Стрельцова скрыла туча блеклых пузырей.

Гул корабельного мотора шибанул по ушам, да так, что я скривилась от боли, а глаза под маской ощутимо заслезились.

Я вертела головой по сторонам, пытаясь отыскать взглядом Костю и не уронить тяжелую тушу убитого млекопитающего, которого передал мне парень.

Тень корабля прошла надо мной, когда она поглотила меня, я испытала ощущение беглой и покалывающей оторопи.

Жадным ошалевшим от страха взглядом, я обыскивала тучи поднимающихся вверх пузырей. Среди них мелькнуло что-то тёмное.

Со сжавшимся в груди сердцем, я узнала в извивающемся предмете шланг от баллона акваланга. А чуть ниже, в ореоле вспененной воды, на глубину быстро падал и сам желтый баллон с кислородом.

«Костя!!!» — хотелось закричать мне.

Чувствуя противную невесомость слабости, одиночества и тревоги, я с надеждой всматривалась в хаос пузырей и пены вокруг. Но Кости нигде не было. Только, присмотревшись сильнее, я увидела, как в мою сторону отчаянно гребет темный человеческий силуэт. Я уже знала, в чём дело и стремительно рванулась к нему навстречу.

Мелькнула мысль бросить тело морского котика — повезло, что это был детёныш — но тогда весь наш риск был бы насмарку.

Костя успел подплыть ко мне, и я с готовностью одолжила ему свой регулятор. Стрельцов вдохнул пару раз, показал мне большой палец и махнул рукой наверх.

Мы выплыли на поверхность минут через двадцать.

— Я думала тебя там перемололо! — воскликнула я со страхом, как только смогла дышать.

— Тсс, — шикнул Костя и смахнул с лица мокрые волосы. — На пару секунд мне тоже показалось, что всё — меня постиг белый пушной зверь.

Он самодовольно усмехнулся.

— Но обошлось, Нептун был милостив!

— Дурак, — обиделась я. — Это не смешно! Я испугалась за тебя!..

— Я же не специально под винты полез, — привёл разумный аргумент Костя, забирая у меня тяжкую ношу. — Теперь главное…

Он обернулся и в тот же миг замолчал. Лицо Стрельцова вытянулось и, кажется, слегка побледнела. Я тоже оглянулась и шепотом ругнулась.

Мы были ровно возле того самого места, где Костя оставил яхту. Вот только «Айседоры Дункан» ни здесь, ни где бы то ни было поблизости не было.

— Это ещё какого хрена, — проворчал Стрельцов.

Без яхты нам оставалось только плыть к берегу, а это было сулило серьёзный риск попасться людям Яна Глебовича. Особенно опасной выглядела ситуация, учитывая нашу мёртвую ношу.

Яхту мы всё же нашли, да. Теперь наша «Айседора» стояла у причала, близ стройки, аккурат напротив «Барракуды».

— Ну вот же звездец! — сплюнул в воду раздосадованный Костя.

* * *

Ситуация выглядела не просто не утешительной, а как минимум критической.

Но Стрельцова, похоже всё это не слишком смутило. Потому что не прошло и минуты, на лице парня вместо озабоченной и задумчивой физиономии, появилась предвкушающая хитроватая улыбка.

— Якорный трос они, похоже перерезали, значит судно будет держаться только на швартовых… — бормотал он себе под нос. — Радиуса для поворота хватит… а вот Барракуда…

Он посмотрел на меня, я вопросительно вскинула брови, молчаливо и выразительно требуя объяснений его замысла.

Но Стрельцов не собирался вдаваться в подробности.

— Лана, жди здесь, — сказал он и указал на риф, возле которого мы прятались.

— А ты куда? — удивленно и испуганно спросила я.

— За яхтой, — уплывая прочь, громко шепнул он.

Удерживая бездыханное тело морского котика на скользком рифовом выступе, я с беспокойством и непониманием следила за Костей. Мне бы стоило его остановить, да куда там!

Вот что он удумал?! Что собирается сделать?! На глазах у всего экипажа «Барракуды» и строителей на берегу угнать обратно нашу яхту? Но это же невозможно…

Со всё возрастающей тревогой я следила, как фигура Кости в темной воде, избегая света от прожекторов с кораблей, приблизилась к борту корабля браконьеров. Прошло пару минут, и вот я сумела различить, как по спущенной в воду цепи проворно взобралась на борт «Барракуды».

Я встревоженно вздохнула.

— Ну, куда ты полез… — простонала я, от бессильного нервного отчаяния кусая губы.

Минут пять или шесть ничего не происходило. Я уже начала подозревать, что Костю всё-таки поймали. Мелькнула даже предательская мысль свалить отсюда: если нас обоих поймают, то никто точно не узнает, что с нами случилось, а если я успею сбежать и рассказать кому нужно…

Но этого не потребовалось. Мне не пришлось переступать через собственные глубоко укоренившиеся моральные принципы, потому что уже через пару секунд на борту «Барракуды» что-то негромко хлопнуло, послышался какой-то скрежет, металлический звон, и в следующую секунду от борта судна поднялся тонкий, но густой дым. Он был заметен даже на фоне ночного неба.

В то же время матросы браконьерского судна обеспокоенно забегали по палубе из стороны в сторону. Суета на «Барракуде» заметно усиливалась, слышались перепуганные и злые мужские крики. В воздухе ощутимо повеяло горелым.

Я с тревожным интересом наблюдала за происходящим. Волнение переполняло меня, раздувалось в груди и плясало на душе взвинченными ритмами.

Затем случилось вовсе невероятное. Удерживающие «Айседору» тросы, что были привязаны к борту «Барракуды»,