Тотем - Шерил Винд

их внимание. Росомахи оглянулись, забыли о ссоре. Воины Вейлихоо приподняли полог, давая пройти внутрь женщине – высокой, худой, с длинной косой медного цвета. Она несла в руках сбитенник, а вслед за ней, неся тяжёлый котелок, шёл парнишка, годившийся ей в сыновья, и удивительно – как две капли воды – на неё похожий. Он глянул на росомах с опасением и замешкался на пороге. От казана шёл приятный аромат трав и пищи, только что снятой с огня.

– Дехтир, – женщина оглянулась на него, окликнув.

Мальчик встрепенулся и прошёл внутрь. Он поставил котелок на огонь перед гостями и испуганно глянул на них, будто вживую увидел тех странных чудовищ, о которых так много слышал с раннего детства. Заметив среди них своего ровесника, Дехтир удивился и будто бы стал немного смелее.

– Набирайтесь сил, – сказала женщина, ставя рядом с очагом сбитенник с горячим отваром. В её словах или взгляде не было страха, но и не было ненависти к росомахам. Мальчик уже подавал им деревянные расписные ложки, пока мать, принимая из рук молодой помощницы кружки, хозяйничала у очага. Лисицы заходили в шатёр по одной, поднося утварь и пищу.

Крут хмыкнул, наблюдая за их стараниями. Князь видел, как у боярина от едва сдерживаемой ярости заходили желваки. Такая щедрость лисов ему нисколько не нравилась.

– Спасибо, матушка, – поблагодарил её Сэт, и некоторые из братьев вторили ему. Угощение было щедрым. Пленников не кормят в голодное время таким, чтобы в каше щедро лежало мясо да овощи с пряностями.

Не желая оставаться в стороне, Григор поднялся, чем поначалу невольно напугал девицу, что принесла плошки, но улыбнулся той, протянул руку, помогая с работой, и дело пошло быстрее и легче, прогоняя общее напряжение и настороженность друг к другу.

Гул барабанов всё нарастал, пугая росомах недобрыми мыслями о последней трапезе.

– А что там такое? – набравшись смелости, спросил Алед.

– Невесту Зверю отдают, – всё ещё дрожащим голосом ответил Дехтир, подавая ложки росомахам.

– Это как? – удивился и заинтересовался Алед. Простые разговоры отвлекали его и помогали смотреть на лисов не как на врагов, желавших им смерти.

– Есть у нас такая традиция, – подхватила лисица, разливая по кружкам ароматный горячий отвар. – Когда один из наших братьев умирает, оставляя жену с детьми, то другие мужчины бьются на поединке за право заботиться о ней и детях. – Она улыбнулась.

Крут нелестно отозвался о традиции, считая её не столько глупой, сколько унизительной. Но лисица ничего не сказала, словно не слышала. В её сердце хватало добра, чтобы чужому злу места в нём не нашлось.

– Выпейте. Поможет согреться. – Женщина подала кружку князю, и Сэт хлебнул. Мягкий приятный аромат трав успокаивал, а внутри от него разливалось тепло, прогоняя воспоминания о холодных ночах на земле. Князь вспомнил о Кайре, о доме, о том времени, когда всё казалось простым и понятным.

– А можно… можно мне посмотреть? – осторожно спросил Алед, ненадолго забывшись, и лишь по взгляду Гришко понял, что сказал какую-то глупость. Он понурил голову и негромко попросил прощения.

– Можно, матушка? – Дехтир оглянулся на лисицу.

Та ответила не сразу, но, выпрямившись, явно задумалась над словами сына. Она отошла от очага, перекинулась парой слов с лисами – так тихо, что росомахи и не расслышали, хотя понимали, о чём идёт речь. То, что она сказала после, удивило каждого из них. Лисица обернулась, а потом улыбнулась, жестом приглашая мальчика пойти с ними. Сэт не возражал, лишь кивнул Аледу, когда тот глянул на него в поисках одобрения.

Алед в нерешительности замялся.

– Ну? Чего замер? – подтолкнул его в бок Григор. – Сам же хотел посмотреть.

Княжич неуверенно кивнул и пошёл вслед за лисами, чувствуя на себе взгляд отца. В нём не было ни тревоги, ни опасений, и это внушало ему немного уверенности. Может, лисы им действительно не враги?

– Доброй вам ночи, – бросила на прощание лисица, и полог шатра опустился за ней, вновь отрезав росомах от целого мира.

Григор забрался на лежанку, подтянул ближе плошку да взялся за еду, в спешке обжигая губы. В молчании Сэт продолжал пить отвар и делить трапезу с братьями, но общее настроение лишь ещё больше злило Крута. Он и не собирался притрагиваться ни к еде, ни к питью.

– Потравить нас вздумали! – закричал он, и не думая сдерживать гнев. Боярин ударил казан, и тот опрокинулся на землю, рассыпая по полу остатки пищи.

– Зачем ты так, Крут? – Гришко встал с места да потянулся поправлять котелок, чтобы больше ничего не пропало. – Мы все в одной лодке. Ты бунтуешь – нам несдобровать.

– Отраву жрать не буду, – возразил он.

– Мог и не жрать, – пожал плечами Григор, не отвлекаясь от трапезы. – Опрокидывать зачем?

Крут навис над ним тёмной тучей, замахнулся кулаком. Григор, казалось, и не замечал этой угрозы. Гришко резво встал между ними, раскинув руки, чтобы не случилось непоправимое.

– Довольно! – Голос Сэта осадил обоих, пресекая драку ещё на корню. – Как свора псов. Сядь на место, Крут. Лисы нам не враги. Если так хочешь чьей-то крови – то побереги свою жажду до последнего боя. Там Зверь рассудит.

– Ты, кажется, забыл, как сам нас привёл к воротам Лисбора и отдал приказ жечь его до тех пор, пока мы не возьмём княжество. Забыл, чья кровь на твоих руках… Думаешь, что я один тут с чёрной душой? – Крут смотрел на князя и ждал, что тот ему ответит. – Мы все здесь для них враги и убийцы. Покорностью этого не изменить.

Крут переводил взгляд с брата на брата, ожидая поддержки от кого-то из них, но понимал, что никто не разделяет его желания биться. Чувствуя себя бесконечно правым, он отошёл от них, сел в угол и теперь следил за росомахами с таким же подозрением, как и за Вейлихоо, ожидая предательства от всех сразу.

Глава 18

Сколько лет прошло с тех пор, как он в последний раз переступал порог Скогенбруна? Визэр чувствовал себя чужаком и преступником, который посмел, вопреки предостережению князя, приблизиться к запретным вратам. Придержав коня, он смотрел на резные ворота, всматривался в лик медведя и в следы от опасных когтей. Волки не смогли взять медвежью крепость, но с того времени, как война прокатилась по землям энайдов, эти врата больше не встречали гостей с распростёртыми объятиями и медвежьим добрым гостеприимством. Это осталось в прошлом. Гостей тщательно рассматривали с дозорных башен, спрашивали, кто они и откуда, что привело