Тотем - Шерил Винд

Выйдя на задний двор, княжич остановился на крыльце, глубоко вдохнул свежий вечерний воздух; ему казалось, что он чувствует вкус ветра на языке. Он не сразу заметил, что не один. Мягкие шаги по мёрзлой земле привлекли его внимание, и княжич-изгнанник посмотрел на двор.

«Вот уж диво», – усмехнулся про себя Визэр.

Князь Стронгхолда без своего воинства. Совершенно один. Сэт не заметил гостя. Меч в его руках пел, пока росомаха оттачивал навыки боя. Визэр задумался, кто пропустил Сэта с мечом во двор дома князя медведей, и не сразу заприметил пристальный взгляд Флидаса. Наставник наблюдал за северным гостем издалека – с высоты второго этажа перехода дворца. В его взгляде читалось лёгкое недоверие к росомахе и долг перед князем Скогенбруна. Сэт не был по-настоящему один, но одному Зверю известно, что князь росомах забыл на заднем дворе дворца, почему не остался в кругу своих соплеменников, а тренируется здесь в полном одиночестве.

Визэр не мешал ему. Он наблюдал за князем издалека, смотря на него как на воина, и почему-то не узнавал того мужчину, что видел перед собой в последнюю встречу. Они сражались друг против друга, сражались бок о бок, когда пытались спасти Кайру из рук Полоза. Так почему же этот воин казался ему незнакомцем? Подобием того сильного бойца, каким его помнил Визэр? Или же его воспоминания с годами обросли надуманными на эмоциях образами? Или сам он настолько возгордился, что уже не считал князя росомах достойным противником?

Визэр смотрел и не мог понять.

Сэт разил мечом невидимого врага. В каждом его шаге ощущалась угасающая сила великого воина, который некогда навевал страх на другие княжества. Навевал на самого Визэра, который проиграл князю в поединке ещё до его начала. Рана, давно ставшая грубым шрамом, заныла и заколола, словно на острие меча князь росомах вновь нёс ему смертельный удар. Но то был мужчина из его воспоминаний. Крепкий духом и телом воин, который никогда и никому не проигрывал. Тот воин не мог выпустить меч из руки, а этот – мог.

Меч выскользнул из ладони князя, словно Сэт не знал, как правильно сжимать рукоять, и потонул в снегу. Визэр подождал, пока Сэт, отдышавшись, примет действительность, в которой сила его духа продолжает угасать, и поднимет оружие. Он не хотел показывать князю, что видел его слабость и как тот выронил меч из руки. Слишком унизительно для славного воина, каким он был. Шанс уязвить чужую гордость показался Визэру дурным.

– Может, вместо сотрясания воздуха попробуешь победить меня? – предложил княжич, ступая на снег.

Сэт бросил на него взгляд через плечо, и Визэр усмехнулся ему.

– А не боишься, что в этот раз я тебя всё же убью? – В словах росомахи не было настоящей угрозы и не было ни той злости, ни той обиды ущемлённой гордости, которые он носил бы годами в ожидании настоящего отмщения дерзнувшему мальчишке. Князь Стронгхолда уже пощадил его однажды, когда вместо смерти привёл к нему лекаря и доверил жизнь медведя в руки богов.

Визэр подумал, что Сэт догадался, что он видел, как тот выронил меч, и принял это как знак если не дружбы, то взаимного уважения и поступком чести.

– А ты попробуй, – с той же широкой улыбкой парировал Визэр, оголяя меч, и встал в боевую стойку напротив.

Сэт усмехнулся и обернулся, принимая вызов. Взревев, князь кинулся в бой, и мечи запели, встречаясь друг с другом. Визэр чувствовал, что росомаха не так ловок и быстр, как раньше, но каждым своим ударом испытывал его, пытаясь понять, что изменилось за прошедшие годы. В слабость из-за старости он не верил. Здесь было что-то иное, и княжич хотел докопаться до правды.

Воины, достойные друг друга, сходились в поединке снова и снова. Они забавлялись, не заметив, как в один момент желание победы и поединок превратились едва ли не в потасовку двух лучших друзей. Не заметили, как на лицах появились улыбки, как смех стал чем-то простым и естественным в тон взаимному подтруниванию. И уж точно не заметили, как вслед за одним наблюдателем прибавилось ещё любопытных глаз.

Кайра держалась в стороне от Визэра и Сэта с тех пор, как ступила на земли Скогенбруна. Все размышления княжны, как она себя убеждала, были о грядущей битве и благополучии её народа. Но мысли то и дело возвращались к прошлому, и она не заметила, как сама остановилась на балконе и как осталась наблюдать за поединком двух таких разных, но определённо сильных духом мужчин. Она неосознанно теребила янтарное ожерелье на шее, не помня даже, как оно показалось из-под одежды, когда так долго и старательно прятала его у самого сердца.

В последний раз она наблюдала за поединком медведя и росомахи пять лет назад. Они бились насмерть за право обладать ею, и с каждым ударом сердце княжны на мгновение замирало. Она вновь чувствовала себя той беспомощной девчонкой, которая боялась за жизнь каждого из них, и чей крик едва не стоил одному из воинов жизни. Заметив их во дворе дворца, она испугалась и сама шагнула к краю, собираясь уже крикнуть, как слова застряли в горле. Она ещё помнила, чем обернулось её вмешательство в прошлый раз, а то, что она видела сейчас, – это не бой за её честь и свободу. Скорее всего, мужчины даже не думали о ней, так отчего же она думала о них? Отчего не могла отвести взгляда и уйти?

– Не бойся. Они не поубивают друг друга, – с улыбкой молвила Лаогера, и Кайра встрепенулась. Появление медведицы застало её врасплох, и она оглянулась.

Лаогера улыбнулась ей и подошла ближе. Теперь они обе смотрели на поединок, но каждая видела в нём что-то своё.

– Не было ни дня, чтобы он не вспоминал о тебе, – вновь заговорила медведица, и Кайра хмыкнула, словно не верила сказанным медведицей словам. Так было проще отказаться от прошлого и настоящего. От себя самой, чтобы не думать о ноющем сердце и пустоте внутри. – Мне всегда было любопытно, как выглядит лисья княжна, – продолжила беззаботно говорить Лаогера, облокотившись на парапет балкона. Теперь она стояла боком к лисе и смотрела куда-то в сторону гор Стронгхолда – далеко на север. – Но всё, что я знала, это лишь прядка ярких огненно-рыжих волос, что он носил под рубахой. И три красные бусины… – На последних словах Лаогера