Тотем - Шерил Винд

Это и есть сила Великой Матери?

Над кострами поднимались снопы искр; ветер подхватывал их, раздувая, и вертел в солнечном ритуальном круге. Кайра увидела, как от костров вместе с оранжевыми искрами одно за другим появляется слабое зеленоватое свечение. Мириады огоньков-точек закружились вокруг огня, пока не слились в единый поток, и вместе с ними с синего неба посыпался свет белоснежными яркими крупицами, словно снег из звёзд. Они сплетались друг с другом, кружа и извиваясь под пение, пока не ринулись одним быстрым потоком к центру ритуального круга. Завертевшись вокруг костра, они собрались над его пламенной вершиной и стали головой Медведицы. Медведица-Мать открыла пасть и взревела. Её рёв был таким громким и таким настоящим, что у Кайры по коже пробежали мурашки. Вид Медведицы настолько поразил всех, кто ранее не видел её, что они стояли немного напуганные тем, что видят. Но медведи… ни один из них не испугался. Они приветствовали свою мать с улыбкой детей, для которых нет ничего лучше её объятий.

И она отвечала им тем же.

Любовью.

Облик Медведицы рассыпался, и волна духовной силы разошлась по всему двору кругом, задевая каждого, кто стоял у священных костров. Всего на мгновение Кайре показалось, что она видит, как над головой каждого медведя проступает его истинный звериный лик. Женщины, мужчины, дети… все они были детьми одного Зверя и были верны ему и телом, и душой, и сердцем.

Молитвенное песнопение кончилось, и маленький огонёк, долетевший до Кайры последним, замер перед её лицом. Поражённая тем, что видит, она несмело протянула к нему руку. Едва её пальцы коснулись огонька, как он просочился внутрь, засияв ещё ярче под кожей ладони. Он поднимался всё выше, пока не добрался до её сердца – и там ослепительно вспыхнул. Слёзы сами полились по щекам княжны, но, едва глаза её высохли, свет погас, и вместо горечи, что терзала её все эти годы, она ощутила прощение.

Князья и княгини, созванные на совет, уже возвращались в свои княжества, готовясь выступить против волков все вместе. С этого дня новости об их союзе быстро долетят до князя Вара. Удастся ли им вовремя подготовиться к бою и одержать победу? Достаточно ли их желания мира для всех и смогут ли они отбросить из сердца жажду отмщения?

Кайра оглянулась. Сэт держался в стороне от медведей, чествующих Медведицу, и оставался в окружении своих людей, под пристальным взглядом лисов Вейлихоо. Ему по-прежнему не доверяли и ждали подвоха даже сейчас. Кайра не знала, как отнестись к поступку Сэта. Его слова, сказанные на совете, – та кровавая клятва, что он дал княгине Лэнте, сдержит ли он её? Нужна ли им такая жертва ради войск выдры или же это решение росомахи только разгневает Зверя? Не обернётся ли это для них разгромом на поле боя?

Она думала и о других словах Сэта. Свободна. Он говорил, что она больше не принадлежит ему. Вольна делать всё, что пожелает, даже если в глазах росомах она законная жена их князя, а их сын все эти годы скрывался вместе с ней под боком у Вейлихоо. Но так ли она свободна?

Кайра отвела взгляд от росомахи, едва увидела, что он тоже смотрел на неё, и заметила в отдалении от семьи Визэра. Княжич-изгнанник о чём-то оживлённо спорил с юной лисой. Рыжеволосая девочка дула губы, скрещивала руки на груди и метала искры из карих глаз. Никакие попытки Визэра убедить её не действовали. Лисица упрямо стояла на своём, и отчего-то она со стороны напомнила ей саму себя в юности – такую же упёртую, наглую и капризную. Это невольно вызвало у Кайры улыбку.

Но вдруг что-то изменилось. Тот покой, что обволакивал и согревал Кайру с самого начала ритуала, медленно таял. Она забыла о Визэре и присмотрелась к толпе медведей. Они тоже выглядели беспокойно. Первым отреагировал Визэр; его спор с лисичкой прервался, и княжич спешно побежал в центр ритуального круга, расталкивая толпу. Чуть погодя вслед за ним, оставив своих людей, пошёл и Сэт.

Толпа медленно расступалась, словно сама Медведица сошла с небес к своим детям. Среди людей, окруживших костры, Кайра заметила Крута – боярин держал в руке кинжал. С острого лезвия тяжёлыми каплями на землю стекала кровь князя медведей.

Глава 19

Кайра никогда не видела столько вины в глазах одного человека. Иногда ей казалось, что Визэр раскаивается в чужом грехе – будто это он стоял за спиной князя медведей и вонзал в него нож так глубоко, как только мог. Он оставался у постели отца, пока лекари княжества трудились над Хэвардом, удерживая его между миром живых и царством Зверя. «Сильный духом да останется», – говорили они, и каждый верил, что князь медведей выиграет сражение на Перепутье и вновь откроет глаза.

А пока он сражался в царстве Зверя с гончими Смерти, их ждала война. Настоящая, кровавая, безжалостная. Медведи собирались на бой. Ранение князя не поколебало их решимость и не уменьшило боевой дух. Они желали одержать победу и сложить её к ногам своего князя. Визэр не посчитал себя достойным встать во главе войска Скогенбруна, несмотря на прощение отца, ведь это он привёл росомах в самое сердце Бурого Леса, подпустил ядовитую змею так близко к своей семье, что едва её не лишился.

Наказание Крута, так ненавидящего другие народы, не принесло ему утешения. Сэт сам вынес ему приговор и сам наказал его, пустив Тропою Зверя, в последнее испытание духов. Путь золы и пламени. Путь смерти и прощения. Он должен был пройти по раскалённым углям и ни разу не закричать, не застонать, не упасть и не оступиться. Длинная дорога из бесконечной боли сводила с ума каждого, кто на неё ступал, и все они видели ту жажду жизни в глазах Крута, когда он пытался её пройти. В конце пути его ждала милость князя или его меч. Кайре казалось, что она возликует, смотря на мучения человека, который портил её жизнь в Стронгхолде так же сильно, как ненавидящие её любовницы Сэта. Но радость не приходила. Ни сожаления, ни удовлетворения. Кайра, как и другие, смотрела в молчании на обожжённые стопы боярина, на искажённое в муке лицо. Законы росомах всё ещё казались ей неимоверно жестокими, и всё же… когда в шаге от спасения Крут