Сексуальный коп - Лорелин Пейдж

Я заканчиваю запирать двери и придерживаю последнюю открытой, чтобы Меган могла выйти первой, прежде чем последовать за ней. Убедившись, что дверь заперта, я умоляюще смотрю на нее.

Каким-то образом она читает мои мысли.

— Тебе нужно отменить сегодняшний вечер?

— Да. — Меня охватывает облегчение. — Да. Мне жаль.

— Без проблем. Я понимаю. Я придумаю для тебя оправдание.

— Спасибо. Я перед тобой в долгу. — Я оглядываюсь по сторонам, прежде чем направиться к своей машине, боясь, что Чейз появится из ниоткуда. Я пока не могу выносить встречи с ним. Мне нужно побыть одной и немного подумать.

Меган замечает мою нерешительность.

— Все в порядке. Он забрал детей, как только вышел из библиотеки, и в спешке убрался отсюда.

Киваю в знак благодарности, прежде чем осознаю, что только что призналась, что, по крайней мере, избегаю Чейза.

Вздохнув, я пытаюсь придумать оправдание.

— Это не... — Но я не знаю, что еще сказать. Я устала от оправданий. Устала, и точка.

— Не волнуйся об этом, Лив. Он мой брат. Я уже знаю.

С этими словами иду домой, чтобы разобраться в том, что уже знаю я сама.

***

Первое, что я делаю, когда переступаю порог своего дома, — бегу в ванную, и меня рвет.

Постепенно подступала тошнота, но это первый раз, когда я действительно чувствую себя настолько плохо, что мне нужно в туалет. Закончив, сажусь спиной к ванне и прислоняюсь лицом к прохладной кафельной стенке, как делала много раз за ночь после того, как выпила лишнего. Это кажется уместным. Быть беременной ребенком Чейза — это все равно что испытывать похмелье после слишком бурной вечеринки.

Слишком бурная вечеринка.

Это был долгий день. Долгий, тяжелый день. У меня в голове все перемешалось. Моя голова и тело постоянно прокручивали в голове нашу предыдущую встречу в библиотеке. Грязные вещи. Приятные вещи. То, что разрушает мои стены.

Я влюбился в тебя. Я хочу отдать тебе себя. Я хочу отдать тебе все.

Но потом, как уже говорила Меган, я представляю этих двух маленьких мальчиков без офицера Икера, и эти маленькие личики так похожи на Чейза в моей голове, и стены вокруг меня снова выстраиваются.

Проблема в том, что я не могу держаться от него подальше.

И, похоже, он не может держаться от меня подальше.

Знаю, что я должна сделать. Это нечто большее, чем планировала, но, наверное, я всегда был наивна, полагая, что есть какой-то другой способ. Если я не могу отдалиться от Чейза в переносном смысле, мне придется сделать это в буквальном.

Я позволяю себе горевать по этому поводу, пока не выплачусь как следует. Затем встаю с пола, чищу зубы и иду звонить своему риэлтору, чтобы сказать ей, что хочу выставить свою квартиру на продажу.

***

На следующее утро я просыпаюсь от того, что кто-то стучит в мою дверь.

— Кто, черт возьми, пришел? — с досадой спрашиваю я у пустой комнаты. Это еще хуже, чем звонить. Неужели никто больше не пишет СМС?

Я подумываю о том, чтобы натянуть одеяло на голову и не обращать внимания на посетителя, но у меня уже есть идея, кто это может быть.

И я должна увидеть его.

Как бы меня ни подташнивало.

— Подожди! — кричу я, натягивая спортивные штаны, чтобы надеть их вместе с майкой для сна, и тащусь к входной двери.

Смотрю в глазок, и у меня перехватывает дыхание, когда я вижу его. Удивительно, как Чейз действует на меня каждый раз, когда я его вижу. Он выглядит измученным, как будто почти не спал. Уверена, он выглядит все еще лучше, чем я. Мне не нужно зеркало, чтобы увидеть, что мои глаза опухли и покраснели, и хотя меня еще не рвало, я, вероятно, бледна из-за утренней тошноты.

Что ж, это я. Нет смысла притворяться, что это не так.

Я едва успела открыть дверь, как он начал умолять меня.

— Не закрывай дверь. Пожалуйста. Мне нужно с тобой поговорить.

Я никогда не планировала закрывать дверь, но его отчаяние бередит те уголки моего сердца, которые устали от того, что над ними издеваются. Это заставляет меня колебаться. Возможно, видеться с ним прямо сейчас — не лучшая идея.

Вот только это несправедливо. Потому что несмотря на то, что этот разговор будет трудным, мужчина заслуживает этого. Чейз заслуживает того, чтобы сказать все, что ему нужно, и услышать, как я прямо скажу ему, что ухожу.

— Мне тоже нужно кое-что сказать. Входи. — Я открываю дверь пошире и отступаю в сторону, пропуская его.

Провожу его в гостиную, где шторы раздвинуты, и люди могут заглянуть внутрь. Я знаю, что окна и зрители, вероятно, не являются препятствием для того, чтобы снять трусики, но это хороший фасад. В этом также нет необходимости. Сегодня я ни за что не останусь в его объятиях. Неправильно вести этого мужчину за собой, и в любом случае, с каждым разом, когда мы вместе, мне все труднее его отпускать.

Хотя я жестом приглашаю его присесть на диван, он не садится, поэтому мы оба стоим, неловко переминаясь с ноги на ногу. Здесь слишком мало места, и напряженным эмоциям между нами негде рассеяться. Они плотно окружают нас, делая воздух густым и трудным для дыхания. У меня щемит в груди от того, как сильно я хочу убежать и спрятаться от всего этого. Это почти так же сильно, как желание заключить себя в его объятия и позволить ему сказать мне, что все может быть хорошо.

Но я знаю, что он не может мне этого сказать. Он не может знать, что все будет хорошо.

Вот почему я должна переехать.

Я начинаю говорить.

— Чейз, я...

— Пожалуйста, — перебивает он. — Позволь мне начать первым.

Было бы проще, если бы он просто позволил мне пресечь это в зародыше, но, полагаю, уже слишком поздно.

— Хорошо. — Я сворачиваюсь калачиком в кресле и поджимаю под себя ноги. — Давай.

Некоторое время он молчит, кажется, изучая названия моих книг, сложенных стопками у окна. Хотя я никогда не чувствовала себя неуютно в тишине с Чейзом, сейчас чувствую. Я ловлю себя на том, что хочу наполнить его извинениями и объяснениями, и часть меня задается вопросом, был ли это его план или он