Нежить - Амара Кальдерини

Это слово, кажется, выводит его из транса, в котором он находится. Он выпрямляется, опуская босые ноги на пол и приводя руки в нужное положение. Затем его пальцы снова начинают двигаться по клавишам, скользя и танцуя с завораживающей грацией. Он не читает ноты, играет по памяти или по зову сердца, я не уверена. Знаю только, что, когда он закрывает глаза, я делаю то же самое.

Я позволяю мелодии течь сквозь меня, как воде, волна эмоций поднимается из глубин моей души. Она захлестывает меня целиком, окутывая шелковистым ощущением воспоминаний, мягким облаком надежды. Слезы наворачиваются на глаза, когда Нико играет мелодию, наполненную глубокими нотами меланхолии и быстрыми, высокими переливами чего-то более яркого. Выдавая желаемое будущее и одновременно признавая мрачность прошлого.

Последние ноты разносятся в воздухе, отражаясь от стекла атриума, прежде чем раствориться в тишине. Музыка покидает мое тело, как отлив, даже когда я зажмуриваю глаза, пытаясь удержать ее. Чтобы запечатлеть ощущения этого момента на поверхности моего сердца.

Я готовлюсь к ощущению пустоты, которое всегда следует за чем-то приятным. Разве не так бывает, когда я нахожу что-то, что наполняет меня? Временное решение, которое только усугубляет всепроникающую пустоту. Но когда я медленно дышу, последние аккорды все еще звучат в моей голове, на этот раз я по-прежнему полностью наполнена.

Когда я открываю глаза, то обнаруживаю, что Нико смотрит на меня с благоговейным выражением лица. Жаркий румянец заливает мои щеки, но когда король тянется ко мне, и его пальцы без перчаток останавливаются всего в нескольких дюймах от моей кожи, все смущение покидает меня.

Я хочу отдаться его прикосновениям, почувствовать, как его мозолистые пальцы царапают мою челюсть и горло. Руки смерти, кожа, которая не сулит удовольствия — только боль, — и все же я хочу этого. Страстно. Ужасно. Я всю жизнь избегала боли, боясь вновь пережить ужасы своей юности, потерять себя в ее глубинах, лишиться всего, что делает меня той, кто я есть.

Почему же тогда особый тип боли Нико так чертовски интригует?

Он медленно проводит пальцем по воздуху, и я клянусь, что чувствую призрачное давление его прикосновения, когда он прослеживает катящуюся по моей щеке слезу. Я не осознавала, что дала волю слезам, не разобралась в путанице эмоций, которые мелодия Нико извлекла из глубин моей души. Мои губы приоткрываются, дыхание сбивается в предвкушении, сердце бешено колотится о ребра.

Прежде чем я успеваю отбросить все доводы рассудка и броситься к нему, король убирает руку и, судорожно сглотнув, кладет ее себе на колени.

Меня охватывает разочарование. Но он не опускает взгляда, и в бездонной обсидиановой глубине он позволяет мне видеть его. Неприкрытая грусть, благоговейное поклонение. Агония и надежда. Все, что было в песне, которую он подарил мне, частички себя, лежащие у моих ног.

— Спасибо.

Мой голос едва ли громче шепота, но он слышит меня достаточно хорошо.

— Я бы дал тебе все прекрасное, чего ты была лишена, Уилла.

И только намного позже, когда я уже уютно свернулась калачиком в постели Нико, а его ленты смерти запутались у моей головы, до меня доходит, что он произнес эти слова не как обещание.

Он произнес их как пожелание.

***

— Ты недостаточно стараешься, — ворчит Нико на следующее утро.

Мы снова в атриуме, но на этот раз здесь гораздо менее приятно. Он раздвинул стеклянные панели, ведущие на просторный балкон, и отодвинул рояль в сторону, освобождая мне место, чтобы я могла еще раз попрактиковаться в магии. Но если Адира была спокойной и терпеливой, то Нико просто рычит от раздражения и едва сдерживает агрессию.

Я свирепо смотрю на него, вытирая капли пота, которые начали собираться у меня на лбу.

— Я стараюсь изо всех сил, ваше разлагающееся высочество.

Мое тело ноет от того, что я целое утро пыталась применить свою магию по первому требованию и ничего не добилась. Ни малейшего намека на что-либо, кроме моего обычного гнева, который разгорается все сильнее с каждым мгновением, пока я нахожусь в присутствии короля.

— Нельзя ожидать, что все мы будем излучать ужас так же естественно, как это делаешь ты.

Нико отрывается от стеклянной стены, к которой он прислонился, обтянутые кожей брюки туго обтягивают мускулистые бедра, когда он подходит ко мне, оценивая меня, как хищник, готовый к нападению. К несчастью для него, я больше не являюсь ничьей добычей. Какие бы зловещие причины ни были у него в желании, чтобы я овладела своей магией, это больше не имеет значения. Я делаю это для себя.

Упираясь ногами в пол, я сердито смотрю на него, когда он нависает надо мной с высокомерной ухмылкой.

— Прошло почти двенадцать часов с тех пор, как ты в последний раз оскорбила меня, и, признаюсь, я начал беспокоиться, что ты заболела неизлечимой болезнью.

Он наклоняется к моему уху и шепчет:

— И если это все, что ты можешь, дорогая, то мы все обречены.

Он скрывается за моей спиной, его ноги в ботинках бесшумно ступают по черному паркетному полу, когда он кружит. Я изо всех сил стараюсь не дышать, не думать ни о чем, кроме его близости. Не обращать внимания на лихорадочный жар, разливающийся по моей коже от его близости, на образы, которые снились мне прошлой ночью, когда я лежала в его постели, и которые снова окружали меня.

Сон рядом с Нико избавил меня от ночных кошмаров, но предмет моих ночных фантазий был почти таким же ужасным — сам Король-Нежить.

Это гибкое тело, прижимающее меня к полу. Этот порочный рот, скользящий по моей коже. Эти черные глаза, дьявольски смотрящие из-под моих бедер, в то время как длинные, покрытые татуировками пальцы впивались в меня.

Я проснулась в ужасе от того, что спроецировала свои сны на Нико, как случайно сделала в Пасти Крокодила, и была очень обеспокоена. Я сказала себе, что это просто физическая реакция, результат нашего тесного проживания и отсутствия надлежащего выхода для моих потребностей. Я говорю себе, что это мой мозг прожигает гнев, чтобы вызвать другой вид неудовлетворения, который ничего не значит.

Но даже сейчас моя кожа все еще кажется слишком натянутой, слишком горячей — как при лихорадке, от которой я не могу избавиться.

Если король и почувствовал что-то подобное, он не подал виду. Ночью он держался по ту сторону стены с подушками, его дыхание было тихим и ровным. И сегодня утром он не подал мне никаких признаков, если не считать его