Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

Я проснулась не от шума прибоя, а от истошного крика внизу и топота десятков ног. Сердце предательски сжалось — такой звук во дворцах обычно сопровождает либо переворот, либо смертный приговор.

Дверь моих покоев не просто открылась — она содрогнулась от удара, влетев в стену. Леди Эланиэль, мать Инидара, стояла на пороге, и в ее глазах цвета арктического льда я увидела не просто презрение, а настоящую жажду крови. Она тряслась от ярости, ее идеальная прическа растрепалась, а пальцы впивались в шелковый подол так, что ткань трещала.

— Лгунья! Паршивая, бесстыдная человеческая девка! — ее голос сорвался на хрип. — Ты осквернила наш Храм! Ты превратила истину в балаган!

— О чем вы? — я вскочила, путаясь в простынях. — Что произошло?

— Что произошло?! — Эланиэль шагнула ко мне, и я увидела за ее спиной бледных, перепуганных служанок. — Император Элладора на рассвете явился в Храм Истины. Он потребовал аудиенции у Белого Древа при всех Старейшинах. При всем совете!

Холод начал медленно подниматься от моих ног к самому горлу.

— И? — выдохнула я.

— Он положил руку на кору и на все эльфийское государство заявил, что никогда — слышишь, никогда! — не имел связи с леди Лириэль из дома Алого Заката! — Эланиэль почти выплюнула эти слова мне в лицо. — И Древо… наше священное Древо Правды, которое не может лгать, подтвердило его слова! Оно сияло чистейшим светом! Ты понимаешь, что это значит, мерзавка?!

Я замерла, чувствуя, как мир вокруг рушится. Рейнхард не помнил. Его «истина» заключалась в том, что он меня не знает. И магия Древа считала его слова правдой, потому что он сам в них верил. Он переиграл меня на моем же поле, используя мою ложь против меня.

— Ты пять лет заставляла весь Элиантар верить в твой позор, чтобы сбежать от брака! — продолжала Эланиэль, ее голос вибрировал от ненависти. — Ты бесстыдно использовала имя Императора, чтобы Старейшины дома Золотого Листа брезговали тобой! Ты выставила мой дом и моего сына на посмешище! Инидар защищал лгунью, которая обманула само Мироздание!

— Я… — прошептала я, но мой голос утонул в ее крике. — Еще вчера вы были в ярости от того, что я опорочена. Уже сегодня в бешенстве, от того что нет.

— Молчать! Император в ярости. Он назвал это «величайшим оскорблением его чести и достоинства». Он требует компенсации за то, что его имя полоскали в эльфийской грязи пять лет! Его официальное требование уже передано Совету — эльфы должны выдать ему лгунью. Немедленно. Как преступницу, посягнувшую на авторитет монарха.

Эланиэль схватила меня за руку, ее ногти больно впились в мою кожу.

— Собирайся. Мой сын все еще пытается спорить, он все еще верит тебе, безумец, но Старейшины уже приняли решение. Они не станут воевать с Драконом из-за девки, которая осквернила их Храм ложью. Ты пойдешь к нему сама, Лириэль. И молись, чтобы его месть была быстрой, потому что позор, который ты навлекла на дом Полночной Луны, смывается только кровью!

Она оттолкнула меня так сильно, что я упала обратно на кровать.

* * *

Я вернулась в столицу на корабле, но покинула его вовсе не в торговой бухте- там ждали отец и Инидар.

К ним я не пошла.

Камни мостовой отдавались гулом под моими шагами. Элиантар шептался мне в спину, Старейшины ждали меня во дворце, чтобы предать, но я шла в логово к тому, чье имя использовала как щит пять лет.

Стража у посольства — угрюмые люди в черных латах — скрестили алебарды перед моим носом. От них пахло кожей, сталью и тем самым озоном, который всегда сопровождал Его.

— Леди Лириэль из дома Алого Заката, — произнесла я, глядя в прорези шлемов. — К Его Величеству. Скажите, что я пришла вернуть долг за «бесстыдное использование его имени».

Алебарды со звоном разошлись. Тяжелые дубовые двери распахнулись, обдавая меня жаром каминов и чудовищной, подавляющей аурой Дракона. За спиной захлопнулись засовы, отсекая крики Инидара.

Я вошла в главный зал посольства. Рейнхард сидел в глубоком кресле у огня, вертя в пальцах бокал с кроваво-красным вином. Рядом, как тень, застыл Эрмери.

Император медленно поднял голову. В его синих глазах, в которых не было ни капли раскаяния, вспыхнуло торжество хищника, к которому добыча пришла сама — без порталов и погонь.

— Надо же, — пророкотал он, и от этого звука по моей коже пробежал электрический разряд. — Моя «несостоявшаяся любовница» соизволила явиться. Скажи мне, Лириэль… ты пришла продолжить ложь или начать за нее расплачиваться?

— Я пришла сказать, что вы совершенно лишены благородства, Император Элладора. Да, я использовала ваше имя, признаю, я поступила не лучшим образом. Но что мне оставалось? Принять настойчивые предложения тетушки и начать бороться за положение императрицы в вашем дворце, или быть отданной дому Золотого Листа? Согласитесь, выбор так себе.

— Согласен, — произнес он, насмешливо разглядывая меня.

Рейнхард медленно поставил бокал на низкий столик. Тонкое стекло жалобно звякнуло о камень, но не разбилось. Он поднялся — неторопливо, с той самой ленивой грацией хищника, которая всегда заставляла мое сердце совершать замирать. В полумраке зала, освещенном лишь всполохами камина, его фигура казалась еще массивнее, а аура силы — почти осязаемой.

Он сделал шаг в мою сторону. Один-единственный шаг, но я почувствовала, как воздух вокруг меня стал сухим и горячим.

— Значит, я стал защитником? — Рейнхард остановился так близко, что я видела, как в его синих глазах отражается пламя камина. — Щит, которым вы прикрылись от амбиций вашей тетушки и фанатизма Старейшин дома вашей матери. Разумный ход. Циничный, дерзкий и… крайне эффективный. Пять лет покоя ценой моей репутации.

— Ой, да далась вам эта репутация, — возмутилась я. — У вас ее никогда и не было!

На мгновение в зале повисла такая тишина, что было слышно, как потрескивают дрова в камине. Эрмери в тени колонны едва заметно вздрогнул, а Император замер, глядя на меня сверху вниз.

Его брови медленно поползли вверх. В глазах Рейнхарда промелькнуло нечто, подозрительно похожее на искреннее, неподдельное изумление, которое тут же сменилось опасным, хищным блеском. Он вдруг рассмеялся — негромко, глубоко, и этот смех отозвался во мне мелкой дрожью, потому что в нем не было ни капли веселья. Только торжество зверя, встретившего добычу, которая не просто убегает, а кусается в ответ.

— Никогда не было репутации? — прошептал он, сокращая расстояние между нами до ничтожного. — Значит, вы решили, что терять мне нечего, и можно смело метить меня использовать?

Он резко