Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

абсолютной, звенящей свободы. За это время я окончательно забыла, что такое корсеты, дворцовые интриги и страх перед завтрашним днем. Мои ладони стали чуть грубее от поводьев, кожа — золотистее от солнца бухты, а смех — громче.

Слухи о моей «потере невинности» и той роковой связи с Императором Драконов все еще бродили по кулуарам Храма Истины, но с каждым годом они становились более блеклыми, превращаясь в городскую легенду. И это начало приносить тревогу отцу, когда выяснилось, что старейшины привезли в Вечный лес и допросили некоторых из наших слуг, а те сказали правду — Леди Лириэль никогда не проводила ночи вне своего дома. Древо Правды заподозрили не то чтобы во лжи, а скорее в том, что я его как-то взяла и обманула.

А потом в моей жизни появился Инидар, и старейшины дома Золотого Листа, эти хранители «чистоты крови», получили сокрушительный удар по всем своим замыслам.

Инидар принадлежал к дому Полночной Луны — одному из самых древних и загадочных родов Элиантара. Когда я впервые увидела его в торговой бухте, я подумала, что передо мной ожившее божество океана. Его волосы, цвета глубокого индиго, рассыпались по плечам, словно ночные волны, а глаза — два пронзительных сапфира — казались прозрачнее морской воды в погожий день.

Наша встреча была далека от романтических штампов. Инидар, будучи верховным смотрителем гавани, проводил плановый досмотр судов. Я же, стоя на причале, точно знала, что в двойном дне отцовской шхуны «Алый Бриз» спрятана партия запрещенных в Империи эликсиров, которые папа решительно не хотел декларировать.

Нужно было действовать.

Я «случайно» уронила связку навигационных карт прямо под ноги прекрасному смотрителю, а когда он остановился, завела с ним такую пространную и вдохновенную дискуссию о течениях Западного моря, что бедный Инидар забыл, какой корабль он собирался проверять следующим.

В тот день контрабанда прошла успешно, а я получила приглашение на ужин.

Мы подружились. Инидар оказался не только ослепительно красивым, но и удивительно спокойным человеком. В его обществе я не чувствовала себя «злодейкой» или «сокровищем» — я была просто Лириэль. Он слушал мои бессмысленную болтовню с таким искренним интересом, словно я открывала ему новые миры.

А полгода назад Инидар сделал то, на что не отважился никто в Элиантаре. Он пришел в Совет Старейшин и официально заявил на меня свои права.

— Мне плевать на то, что говорит ваше Дерево Истины о ее прошлом, — произнес он тогда, и в его синих глазах застыл лед Полночной Луны. — Лириэль — невеста моего дома. И любой, кто посмеет попрекнуть, будет иметь дело со мной.

Старейшины дома Золотого Листа, определенно не привыкшие к покорности, поджали губы и отступили. Против мощи дома Полночной Луны и решимости Инидара у них не было аргументов.

А потом весь этот хрупкий мир, который я так бережно выстраивала пять лет, рухнул…

Мы с Инидаром медленно шли по заповедным садам Элиантара. Ночь была настолько тихой и прозрачной, что казалось, можно услышать, как на зеркальную гладь прудов оседают лепестки. Мое платье из невесомого, почти призрачного шелка струилось по коже, словно само лунное сияние, ставшее тканью. Инидар не сводил с меня глаз — в его взгляде было столько обожания, что для него в тот миг не существовало ни благоухающей весны, ни сказочной красоты столицы. Воздух, тягучий и сладкий от аромата цветущих деревьев, пьянил, обещая бесконечное спокойствие.

И вдруг это спокойствие разбилось вдребезги.

От густой тени раскидистого дерева бесшумно отделилась высокая мужская фигура. Незнакомец сделал шаг вперед, и холодный свет луны, словно прожектор, упал на его лицо.

У меня перехватило дыхание, а пальцы, лежавшие в руке Инидара, мгновенно онемели. Тот же резкий разворот плеч, тот же пронзительный, ледяной взгляд, который снился мне в кошмарах и молитвах. Время словно повернулось вспять.

Эрмери.

Глава тайной стражи Императора стоял здесь, в самом сердце эльфийских земель, и смотрел на меня так, будто он меня знал.

Я замерла. На мгновение, на одно краткое мгновение, появилось желание подойти ближе, посмотреть на него… Но я запретила себе даже думать об этом. Да ни за что! Там где Эрмери, там же и… даже имя вспоминать не хочу.

Инидар мгновенно напрягся, почувствовав исходящую от чужака угрозу. Он сделал полшага вперед, заслоняя меня собой, и его рука легла на эфес изящного меча.

— Кто ты такой, человек? — голос моего жениха был холодным и острым, как осколок льда Полночной Луны. — И как ты посмел нарушить покой этого сада?

Эрмери даже не удостоил его взглядом. Его глаза — два синих пламени — были прикованы только ко мне.

— Не нужно, Инидар… — я коснулась ладони жениха, чувствуя, как меня начинает бить мелкая дрожь. — Умоляю, давай просто уйдем. Пойдем отсюда, сейчас же.

Я знала этот взгляд. Я знала этот холод, пробирающий до костей. И больше всего на свете я боялась того, что последует за появлением Эрмери.

Но уйти нам было не суждено.

Тишину сада разорвал резкий, гортанный крик. Огромная черная тень метнулась в лунном свете, и через секунду на плечо Эрмери, тяжело хлопая крыльями, опустился его ручной ворон. Птица склонила голову набок, уставившись на нас бусинками глаз, и в этот миг воздух вокруг стал густым и тяжелым, словно перед ударом молнии.

— Так вот ты где, — раздался голос, от которого мой мир, выстраиваемый по кирпичику пять долгих лет, рассыпался в прах.

Из тени цветущих деревьев, прямо из ночного марева, шагнул Он.

Император выглядел так, будто сошел со страниц той самой проклятой книги, но теперь в его облике было еще больше пугающей, сокрушительной власти. Он не сводил глаз с Эрмери, словно вел с ним безмолвный диалог, и лишь когда подошел вплотную, изволил обратить внимание на нас.

Он мельком, почти с брезгливым безразличием, отметил присутствие Инидара, словно тот был лишь незначительной помехой на его пути. Но когда его взор переместился на меня, застывшую в объятиях другого мужчины, укутанную в полупрозрачный эльфийский шелк, Император замер.

Все его тело напряглось, превратившись в натянутую струну. В синих глазах, обычно холодных и расчетливых, вспыхнуло нечто первобытное. Время остановилось. Лепестки вишни продолжали падать, но для Рейнхарда в этот миг во всей вселенной существовала только я.

Он смотрел на мои открытые плечи, на мои губы, на мои пальцы, вцепившиеся в руку Инидара, и я видела, как в его зрачках начинает разгораться то самое вертикальное, драконье пламя.

Инидар, почувствовав мой страх, поспешил исправить положение. Он был уверен в незыблемости эльфийских