Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

class="p1">И вдруг в витрине я увидела книгу. Ту самую. На обложке прекрасный Дракон и его восхитительная темноволосая спутница. Для издания книгу переименовали в «Предсказанная».

Стоило бы пройти мимо, но… там были картинки.

Я чувствовала себя идиоткой, когда вошла в книжный, но вышла из него бережно прижимая книгу. Точно идиотка.

* * *

Вернувшись домой открыла книгу на середине. Там были иллюстрации. Глянцевые страницы зашуршали, и я замерла — на одной из них был изображен тот самый стол в кабинете. Карты, пролитый суп… и Лириэль. Я. Мое лицо на рисунке было искажено отчаянием.

В спальне я даже не зажгла свет. Просто легла в постель, обнимая томик, вдыхая запах типографской краски и пытаясь убедить себя, что это просто бумага. Просто буквы.

Сон пришел мгновенно, тяжелый и сладкий, как эльфийское вино.

А потом… я открыла глаза.

Первое, что я почувствовала — это тепло. Не сухой жар батареи, а мягкое, живое прикосновение утреннего солнца. В нос ударил густой, дурманящий аромат пионов и цветущей вишни.

Я резко села и огляделась, затаив дыхание.

Это не была моя серая «однушка». И это не был мрачный шелк Восточного крыла.

Я находилась в комнате, похожей на замок из розового зефира и хрусталя. Огромные окна распахнуты настежь, и легкий ветерок колыхал невесомые розовые занавеси, расшитые жемчугом. Повсюду стояли изящные вазы с пышными цветами, а с потолка свисали хрустальные фонарики, ловящие солнечных зайчиков. За резным парапетом террасы виднелся тихий пруд, окруженный сакурой.

Мир вокруг был таким ярким, таким невыносимо прекрасным, что у меня закружилась голова.

Скрип.

Я вздрогнула, вцепившись в шелковую простыню. Дверь тихо отворилась, и в комнату, едва слышно ступая, вошла девушка.

— Доброе утро, моя госпожа, — прозвучал голос, который я звала в своих самых горьких московских рыданиях.

Йоли. Она выглядела моложе. На ней было простое, чистое платье, а в глазах не было той тени ужаса, которая появилась в Императорском дворце. Она несла поднос с легким завтраком и письмом на дорогой бумаге.

— Вы долго спали, — улыбнулась она, ставя поднос на столик. — Но это неудивительно. Волнение перед дорогой всегда выматывает. Карета уже подана к воротам. Ваш отец велел передать, что все готово.

Я замерла, чувствуя, как внутри леденеет.

— Какая карета, Йоли? Куда?

Девушка удивленно моргнула:

— Как же, госпожа? Во дворец Его Величества! Ваша тетушка, вдовствующая императрица, прислала именное приглашение. Она настаивает, чтобы вы прибыли немедленно. Она пишет, что Император Рейнхард одинок и…

Я не дала ей закончить.

В этот раз я знала, чем пахнет этот «дворец». Я знала, какая цена у этой «чести».

Я посмотрела на свои руки — на них не было шрамов. Я была чиста. Я была в самом начале своего ада. И в этот раз у меня был выбор.

— Ни за что, — мой голос прозвучал неожиданно твердо, разрезая цветочный уют комнаты.

— Госпожа? — Йоли едва не выронила кувшин. — Но ваша тетушка… она разгневается. Это ведь шанс стать Императрицей! Сам Император…

Я поднялась с постели. Мои босые ноги коснулись мягкого пола, но я больше не чувствовала себя жертвой.

— К черту тетушку! — выдохнула я, и на моих губах появилась злая, почти торжествующая усмешка. — Передай отцу — я никуда не еду. Пусть распрягают лошадей. Если тетушке так нужен этот Дракон — пусть сама выходит за него замуж.

* * *

Отец вошел в мою комнату через десять минут после того, как Йоли, спотыкаясь, убежала докладывать о моем решении. Гладиар выглядел озадаченным, но в глубине его темных глаз я заметила странный блеск — не то облегчение, не то робкую надежду. В прошлой «жизни» он подчинился воле своей сестры-императрицы, и этот выбор стоил ему дочери и чести.

— Лириэль? — он внимательно всмотрелся в мое лицо. — Ты уверена? Тетушка не простит такого пренебрежения. Ты понимаешь, от чего отказываешься?

Я подошла к нему и впервые за обе жизни обняла его сама — крепко, искренне.

— Я отказываюсь от золотой клетки, папа. Я хочу домой. В Вечный Лес.

Гладиар замер, а потом его руки тяжело опустились мне на плечи. Он выдохнул так, словно с его груди сняли могильную плиту.

— Значит, едем немедленно. Пока она не прислала гвардию, чтобы доставить тебя силой.

Сборы были короткими. Я велела Йоли оставить все тяжелые парчовые платья, которые так любила «прежняя» Лириэль. Только походные костюмы, эльфийские эликсиры и серебряный кинжал.

Мои братья — Галдор, Гилион, Гарис, Гемон и Гиван — ворвались в холл, когда мы уже были готовы. Пятеро высоких, статных воинов, в которых кровь их человеческой матери смешалась с суровой эльфийской силой отца. В оригинальном сюжете они были лишь фоновыми персонажами, погибшими в войне за мою честь, но сейчас они были живыми, шумными и настоящими.

— Неужели наша сестренка передумала становиться куклой при дворе? — Галдор, старший, подхватил меня и закружил, смеясь. — Это лучший подарок, который ты могла нам сделать!

— Хватит болтать! — скомандовал отец. — В седла!

Мы покинули поместье в тот самый час, когда солнце стояло в зените. Вместо тяжелой кареты я выбрала своего белоснежного жеребца. Путь лежал на восток, прочь от имперских трактов.

* * *

Дорога заняла несколько дней, и каждый миг был для меня исцелением. Мы неслись через вересковые пустоши, где ветер выдувал из головы остатки ядовитых мыслей о Рейнхарде. Ночами грелись у костра, и братья наперебой рассказывали лесные легенды, а я слушала, прислонившись к плечу молчаливого Гилиона, и чувствовала, как во мне просыпается магия крови.

На третий день воздух изменился. Он стал густым, прохладным и сладким, словно его настояли на хвое и магии. Перед нами выросли Исполинские Деревья-Стражи — живые колоссы, чьи кроны подпирали само небо.

— Мы дома, — тихо произнес отец.

Граница Вечного Леса встретила нас мерцающим туманом. Деревья словно расступались перед нашей кавалькадой, а мох под копытами коней светился мягким голубоватым светом. Моя эльфийская часть ликовала — здесь не было лживых страниц книги, здесь была сама жизнь.

К вечеру четвертого дня мы достигли горного хребта, с которого открывался вид на долину. Там, в самом сердце древней рощи, сияла столица — Элиантар, Город Белого Древа.

Он все еще выглядел так, словно его не строили, а вырастили из чистого света и перламутра. Дома, вплетенные в стволы гигантских деревьев, ажурные мосты над водопадами и купола храмов, сияющие сапфирами.

Мы въехали в город под тихий перезвон хрустальных колокольчиков, развешанных в садах. Наш дом — родовое поместье дома Алого Заката — располагался на верхних