Попала в книгу Главной злодейкой - Елена Звездная

Он вошел в меня одним мощным толчком, заставляя меня буквально захлебнуться криком. Это было больше, чем секс. Это было магическое соитие, где его драконья суть буквально пожирала мою человеческую слабость. С каждым движением он забивал меня собой, заполнял каждую пустоту, не оставляя места ни для мыслей, ни для планов побега.

Я чувствовала, как его зубы смыкаются на моем плече, оставляя клеймо, которое не сойдет днями. Я чувствовала его пот, его жар, его необузданную, дикую силу.

— Моя… — выдохнул он, и этот звук превратился в рык. — Только моя. Навсегда.

Финал накрыл нас лавиной. Это была не просто разрядка — это был магический разряд, от которого зазвенели хрустальные подвески на люстре. Я чувствовала, как он вливается в меня горячим потоком, закрепляя связь, которую невозможно разорвать.

Рейнхард рухнул на меня, тяжело дыша, его сердце билось в унисон с моим. Он уткнулся лицом в мои волосы, вдыхая.

— Теперь ты поняла? — прошептал он, и в его голосе было столько собственнического торжества, что мне стало страшно. — Ты никуда не уйдешь, Лириэль. Потому что ты больше не можешь существовать без меня.

Я лежала, глядя в потолок, и понимала, что он прав. А автор книги действительно была идиоткой. Она не написала и сотой доли того ужаса и того блаженства, которые несет в себе одержимость Дракона. Я главной злодейкой, и я была в аду. Но, боги, этот ад был самым жарким местом во вселенной.

Глава 12

Моя жизнь окончательно превратилась в лихорадочный сон, сотканный из шелка, запаха озона и неутолимой, выжигающей изнутри жажды. Сюжет книги не просто сломался — он вывернулся наизнанку, сделав меня центром вселенной, вокруг которой вращался Дракон.

Я получила все, что предназначалось Оливии, но автор в своей «идиотской» манере даже близко не описала цену этого триумфа. Каждое утро я просыпалась от того, что Рейнхард нависал надо мной, и его взгляд — тяжелый, жаждущий — очерчивал контуры моего тела раньше, чем я успевала открыть глаза.

Завтраки превратились в изысканную пытку. Я могла сидеть в одном из его мундиров на голое тело, пытаясь съесть кусочек фрукта, но под столом его рука играла со мной, заставляя кусать губы, чтобы не вскрикнуть при слугах. Он не просто хотел меня — он питался моей реакцией, моим смущением, моей страстью, которая откликалась на его зов помимо моей воли.

— Ты сегодня плохо ешь, Лири, — шептал он, отодвигая тарелку и притягивая меня к себе прямо через стол. Хрусталь звенел, столовое серебро летело на пол, а я в очередной раз понимала — завтрак окончен. Начиналось «основное блюдо», и этим блюдом была я.

Это было блаженство, от которого темнело в глазах. Его магия входила в меня вместе с каждым толчком, наполняя вены жидким огнем. Он метил меня — укусами на плечах, засосами на бедрах, магическими искрами, которые тлели под моей кожей еще несколько часов после того, как он уходил. Я была его сокровищем, его зависимостью, его персональным адом.

Но однажды днем, когда Рейнхард был занят советом министров, а я пыталась прийти в себя в купальне, наполненной лепестками ледяных лилий, до меня донесся шепот горничных из гардеробной.

— …совсем бедовая, — хихикнула одна. — Личико как у ангела, а руки — крюки.

— О ком ты? — лениво отозвалась вторая.

— О новенькой, Оливии. Она сегодня суп в кабинете Императора разлила. Прямо на секретные карты северных границ! Говорят, так испугалась, что упала на колени и разрыдалась. А он…

Мое сердце пропустило удар. Вода в купальне вдруг показалась ледяной.

Оливия. Разлитый суп. Сцена в кабинете.

Это был Канон. Та самая сцена, с которой в оригинале начиналась их «великая любовь». Момент, когда Император должен был разглядеть в неуклюжей девчонке чистое сердце и невинную душу.

Я медленно поднялась из воды, чувствуя, как по спине ползет холодный липкий страх. Неужели сценарий решил восстановиться? Неужели все, через что я прошла — этот огонь, эти ночи, эта безумная связь — было лишь временным сбоем, и теперь Дракон найдет свою настоящую «героиню»?

Я не стала звать Йоли. Накинув халат из шелка, который едва скрывал следы вчерашней страсти Рейнхарда на моей груди, я босиком выбежала в коридор. Гордость? Все это сгорело в ту минуту. Осталась только первобытная, чисто собственническая ярость.

Я ворвалась в его кабинет без стука.

Запах супа еще висел в воздухе, смешиваясь с ароматом старой бумаги. На полу виднелось мокрое пятно, а у стола, сжимая в руках окровавленную тряпку (конечно, она порезалась, собирая осколки!), стояла Она.

Оливия была именно такой, как в описании — хрупкая, с огромными голубыми глазами, полными слез, и черным локоном, картинно упавшим на бледный лоб. Типичная Мери Сью в ожидании спасения.

Рейнхард сидел в кресле. Его мундир был расстегнут, а в глазах… в глазах я искала лед или нежность, но увидела только раздражение.

— Лириэль? — он поднял бровь, и его взгляд мгновенно потяжелел, скользнув по моему полуобнаженному телу под шелком.

И он забыл про Оливию за долю секунды. Магия в комнате взвилась, отзываясь на мой гнев.

— Ваше Величество, — я прошла вперед, игнорируя сжавшуюся служанку. — Мне сказали, у вас произошло… досадное происшествие с обедом.

Я остановилась прямо перед ним, чувствуя, как его магия — темная, густая, хищная — уже тянется к моим ногам.

Рейнхард медленно встал. Оливия всхлипнула, привлекая внимание, но он даже не повернул головы. Он смотрел на меня так, словно хотел сорвать этот халат зубами прямо здесь, на глазах у «главной героини».

— Служанка, — бросил он через плечо, и его голос был холодным, как сталь. — Вон. Обратись к кастелянше, пусть найдет тебе работу, где не требуется держать в руках ничего тяжелее веника.

— Но мой повелитель… — пролепетала она, глядя на него с тем самым обожанием, которое должно было его покорить. — Я… я хотела загладить вину… я так расстроена…

Рейнхард наконец посмотрел на нее. Но в этом взгляде не было искры. В нем было обещание казни.

— Ты еще здесь? — прорычал он, и воздух вокруг него заискрил синим пламенем. — Если через три секунды ты не исчезнешь, я скормлю тебя псам.

Оливия вылетела из кабинета, едва не споткнувшись в дверях.

Как только дверь захлопнулась, Рейнхард в один шаг сократил расстояние между нами. Его руки вцепились в мои плечи, пальцы до боли впились в кожу.

— Ты пришла сюда в