Аморальный - Алайна Салах

— Откуда данные? — спрашиваю, хотя похуй, по сути. Главное, что нашли её.

— Номер телефона, которым она пользовалась. Даже после смены карты в сети остался цифровой след. Покупки в маркетплейсах, доставка в пункты выдачи, оплата картой, оформленной через онлайн-банк. По геолокации определили примерный район. Дальше подключили адресное бюро: новая регистрация, временная, но точная. Ну и камеры распознавания лиц.

Реально сейчас человека найти — вопрос бабок и желания. Система СОРМ, базы операторов, камеры… Как, блядь, не ссут воровать, хер знает. У ФСБ-шников есть доступ ко всему.

Вызов сбрасываю, а мне тут же её локация на почту приходит.

Я на крыльце останавливаюсь, сигарету высасываю и маршрут до точки выстраиваю. Долго ехать, сука. Аж двенадцать с половиной часов. Сейчас уже пять вечера. С тем, что я две недели вообще нихуя не спал, есть риск на трассе отрубиться и под фуру залететь. А до утра ждать тоже нихера не вариант.

Вторую подкуриваю и водиле набираю. Есть у меня и такой теперь. Нахера я его нанял, сам не понял — видать, как раз под этот случай. Илья зовут, дальнобой бывший, десять лет работал у чинуши одного — семью катал, «ауди» шестая своя. Вот пусть он меня и везёт. А то обидно будет — где-нибудь на трассе убиться, чтобы эта сука потом с бабками моими спокойно хуярила пинаколаду на Бали.

Через час стартуем. За окном ноябрьская срань: снег с дождём в стекло хуярит, говно мокрое из-под колёс летит. Дорога полупустая, изредка на встречке машины попадаются.

Илюха музыку врубать пытается, но я говорю, чтобы выключил. Такое напряжение, сука, аж изнутри трясёт, и в башке одна картинка на повторе: как она дверь открывает и пялится в ахуе. Это же какой овцой надо быть, чтобы думать, что не найду. То, что не последние у меня спиздила, не повод её не высечь. Сначала я этих тварей по очереди размотаю, а потом ментам сдам, и оба ещё с десятку на нарах будут чалиться.

После четырёхсотого километра срубает меня. Дома в кровати хер уснуть мог, а тут, на заднем диване, в хер пойми какой позе намертво уложило.

Просыпаюсь, когда светает уже. На часах смотрю — уже шесть утра. Я в окно высовываюсь и вижу, что не по трассе, а по городу катим. Улицы узкие, туда-сюда петляют, и высоток почти нет.

— Мы на месте, что ли? — Илюху спрашиваю.

— Ещё нет. Через двадцать минут подъедем.

Я окно открываю и сигарету прикуриваю. И похуй, что опять подсел. Зато нервы реально отпускает.

После того, как правда про эту тварину вскрылась, я два дня как сука бухал и почуял, что только хуже становится. Всякие моменты с ней в башке всплывали и, блядь, прямо до воя скручивало. Я-то, долбоеб, всё за чистую монету принимал и ещё угорал в мыслях, что такие дуры есть наивные. Следом ещё бешенство неебическое поднималось и депрессия накрывала, и тоска такая, что хоть падай. Я-то думал, что хуже, чем после Дианки, меня уже не расплющит, а хер там. Спасибо этой сучаре.

Перед тем, как к адресу подъехать, тормозимся у кафешки круглосуточной: кофе пьём и жрём. У меня морда вялая и от сна опухшая, зато Илюха живчиком сидит и бургер наворачивает. Полсуток за рулём провёл — и хоть бы хер ему. Да, такого кабана бессмертного точно себе оставлять надо.

После кофе мне чуток получше становится. Кисляк внутренний отпускает, и снова хочется наказать её так, чтобы на пузе ползала и кровью харкала. Как раз вовремя, потому что мы подъехали к дому, который ФСБ-шник указал.

Класс не премиум и не бизнес, но и не шарага обоссанная, которую она снимала. Свежая высотка под десять этажей.

— Вас здесь ждать? — водила спрашивает.

— Жди, — говорю. — Я недолго.

Хотя в реале — хер знает, насколько. Чёткого плана нет. Знаю только, что надо с ней лицом к лицу встретиться, в глаза посмотреть и сделать так, чтобы эта тварь до конца жизни о своём наебе жалела.

Подхожу к подъезду и в домофоне тычу в первую попавшуюся квартиру. Тот пиликает пару раз, и потом дверь отщёлкивается. Без лишних вопросов даже. Вот и заебись.

По лестнице иду пешком, потому что этаж ФСБ-шник нихуя не пробил. Сердце колотится, как у пиздюка. Если, тварь, не откроет, я ей дверь, нахер, вынесу.

На пятом этаже нахожу квартиру тридцать три. Хорошо бы, чтобы с адресом не наебали и не зря я ночью тысячу километров пропиздовал.

Жму в звонок и глазок рукой затыкаю.

Тишина сначала, а потом топот раздается. Блядь, как так они, нахер, дома строят, что каждый звук слышно. Двери, что ли, ставят из картона?

— Кто там?

Меня, блядь, как кипятком окатывает. Потому что её голосом спрашивают. Не наебал ФСБ-шник. Её это адрес, за дверью, по ходу, тоже она.

— Открывай, сука, — хриплю. — Соскучилась, наверное.

Секунд пять проходит и потом замок скрябает. Дверь назад откатывается, как с замедленной съёмке, и на пороге реально стоит она.

— Здравствуй, Костя. — Если и в ахуе она, то вида не подаёт и в глаза мне смотрит спокойно. — Не ожидала. Ну, раз уж приехал — проходи.

79

Всё вообще не как у меня в башке рисовалось. Я, блядь, каждый божий день представлял, как нахожу её трясущейся от страха. Слёзы с соплями по лицу мажет и по съебам пытается дать. А тут стоит, похер, как будто я, блядь, с конфетами чай попить забежал.

Выглядит она вообще по-другому: не соплюхой-официанткой, а матёрой телкой, которая не сомневается в своей пиздатости. Я такой её всего разок видел на конференции, когда она в платье в машину нырнула и Эрик чуть башку не свернул. Цвет волос мышиный сменила на блонд, причём пиздатый, не дешманский, костюм нацепила спортивный в облипку… Короче, если бы не знал её раньше, подумал бы, что шлюха чья-то или блогерша, потому что выглядит реально дорого.

Я зависаю, по ходу, потому что она бровь вверх тянет и внутрь кивает: мол, ну и хули ты встал? В мыслях пиздюлей себе даю за поведение долбоебское. Просто тварина эта меня врасплох застала со своим покерфейсом.

В хату захожу и дверь на замок спецом закрываю,