Аморальный - Алайна Салах

— Дура ты, блядь, — выплёвываю. — Я как дарственную оформлю, из-под земли тебя достану и посажу.

— Твой отец — криминальный авторитет, а это статус пожизненный. Я хорошо знаю уличные законы. Как только твоя подстава до братвы дойдёт, они тебя просто пристрелят. Думаю, ты и сам это знаешь. После этого завод перейдёт твоей матери… — Она вздыхает и смотрит себе под ноги. — Дальше, думаю, не стоит продолжать.

Я настолько в шоке от такого поворота, что даже пошевелиться не могу. Ни орать, ни материться. Реально, она меня со всех краёв подперла… Если бате кто-то про мою наводку шепнёт, это реально пизда всему. Либо завода лишусь, либо башки. Улица такой хуйни никому не прощает.

Сколько-то молча стоим. Она в пол пялится, я на неё, но мимо. В башке откуда-то фраза всплывает: «это фиаско, братан». Блядь, реально, по ходу, фиаско. Эта аферистка детдомовская выебла меня во все щели. Признать это пиздец как тяжело, особенно когда сам привык всех вокруг ебать.

Потом мобила у неё звонит. Она на экран смотрит, к уху прикладывает и отворачивается.

— Да, Эдик… Нормально всё. А что у меня с голосом? Обычный вроде… Нет, заезжать не надо… Вике лучше с ребёнком помогай… В планах прогуляться. Ой, хватит, а? Что ты как папочка. Всё, давай. Не отвлекай меня.

Звонок сбрасывает, но продолжает стоять спиной.

— Ну и что мне мешает тебя прямо сейчас переебать? — я её спину глазами сверлю. — Подельнику своему ты только что отбой дала.

— Кость, поезжай домой, а? — тихо вдруг просит и голову запрокидывает. И голос у неё, блядь, в этот момент такой, как будто вот-вот разревётся. — Весь расклад я тебе дала. Не о чем вроде больше говорить.

80

Реально валить надо, но меня, блядь, как к полу приколотили. Какое уж тут, нахуй, лицо держать, когда она меня всухую разъебала. Даже желание её расчленить делось куда-то: я просто смотрю ей в спину и охуеваю. Потому что до этого момента даже не подозревал, что на свете такие бабы имеются. Думал, что сучки башковитые вроде Ильиной и Эльки из цветочного только в единичных экземплярах существуют, и они-то уж точно край бабского развития.

— Ты ещё здесь? — выдаёт, не оборачиваясь.

Я себя ебать какой тряпкой чувствую. Ни орать, ни угрожать, ни мебель крушить — ни сил, ни запала вообще нихуя нет. Хочется, блядь, на диван приземлиться и по-человечески с ней попиздеть. Хуй знает, откуда тяга такая возникла. Но, сука, как подумаю, что прямо сейчас уйду и в тачку сяду, аж руки трястись начинают.

— А хули ты жопой ко мне стоишь? — сиплю. — В лом повернуться?

Она голову сильнее запрокидывает, потом вздыхает шумно и разворачивается на сто восемьдесят. Глаза красные, и претензия на лице не ебаться.

— Ну вот, повернулась.

— На пару вопросов ответь — потом уйду, — обещаю.

Она кивает молча.

— Ты меня развести с самого начала хотела или в процессе план придумала?

— С самого начала. В «Монро» устроилась с расчётом, что Алена тебя туда приведёт.

— Что, и консуматорша была в доле?

— Нет. Она давно сотрудничала с рестораном. Я просто указала ей, кого именно привести, и всё на этом. Оказывать оральные услуги я её точно не просила.

— Ну, с выбором места ты точно налажала, — кривлюсь. — Если бы телефон не оставил, хер бы во второй раз туда зашёл.

— Поэтому ты и оставил, — в глаза мне смотрит с намёком. — Но с рестораном действительно осечка вышла. Мне сказали, что это хорошее место и тебе оно понравится.

Концовку еле слышу, потому что опять в ахуе. Бля-я-я. Она, получается, всё подстроила. Мобильник спиздила, чтобы я за ним на следующий день припёрся. А я-то думал, что сам проебал.

— А про меня как вообще узнала?

— Случайно оказалась в компании твоей старой знакомой, — руки на груди скрещивает. — Она была очень обижена на тебя, выпила прилично, и её понесло. Рассказала про то, что ты недавно расстался с девушкой и живёшь один, про то, что соришь деньгами, как грязью, и про проблемы с отцом. Ещё, что ты психопат и невротик, и что людей — в частности женщин — совсем не уважаешь. И про тот отвратительный случай с твоей девушкой и вторым мужчиной, я, кстати, от неё впервые услышала.

Я глаза вытаращиваю.

— Это кто такая, блядь? Я про Дианку никому не рассказывал. Или это ты с Дианкой и попиздела?

— Нет, это была другая твоя знакомая. Имён не буду называть. Я так поняла, что ты был очень пьяный и сам ей обо всём рассказал.

У меня башка идёт кругом… Блядь… Кто это? Кто это, сука?

В мозгах проматываю, с кем из баб так сильно разосрался, чтобы сдавать меня стали. Так-то, дохуя кто мог. Хотя старых знакомых у меня не то чтобы дохера.

И тут осеняет. Бля-я… Стопудово Надька это. Я ей после того, как она Дианке фотку общую кинула, под жопу пендаль дал, а потом, как расстались, забухал и опять сдуру её к себе позвал. Что там дальше было — не помню толком, но вроде взбесила она меня, и я её в бассик скинул.

— И ты, короче, решила, что такого пидараса, как я, на бабки кинуть не жалко, — на автомате выговариваю, пялясь в пол.

— Примерно так. Если бы не такая паршивая характеристика, вряд ли меня зацепило.

— Шкет тоже в доле? — глаза поднимаю.

— Нет. Ярик — хороший, честный парень. Он часто шёл мне навстречу, просто потому что влюбился.

Я ржу беззвучно. Это что, выходит, крокодилицы правы были, она и с ним трахалась?

— И ему башку своими сиськами запудрила, сучка.

— Не смеши, — она презрительно морщится. — У меня таких младших, как Ярик, в детдоме знаешь сколько было. Я к ним, как к детям отношусь.

— А я, блядь, ещё понять никак не мог, какого хера ты такая разная всегда, — я её с ног до головы на автомате оглядываю. — В один момент овца трепетная, в другой — сучара из тебя лезет. Сучара — это где ты, видать, настоящая.

— Столько мной ты не