Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

— И все равно ты не хочешь думать о ней как о враге до конца, — договорил за меня Анубис, и на этот раз в его голосе не было привычной насмешки.

Я медленно кивнула.

— Логика говорит одно. Факты говорят одно. Все, что мы собираем о ней, складывается в очень нехорошую картину. Но мое чутье Врачевой почему-то упирается и не хочет принимать это целиком. Я не понимаю, почему. Меня это злит, потому что выглядит так, будто я просто цепляюсь за старое отношение к ней, а я не хочу быть слепой.

— Это не обязательно слепота, — сказал Сергей. — Иногда чутье просто улавливает то, для чего у нас еще нет слов.

— Или ты просто не хочешь признавать, что ее предательство было настолько долгим и глубоким, — жестко заметил Саша. — И это тоже нормально. Но нормальность не отменяет опасности.

Я перевела взгляд на него и не стала спорить, потому что в чем-то он, конечно, был прав. Опасность никуда не исчезала только потому, что мне было больно признать ее до конца.

— Вопрос в другом, — сказал Ингвар, сцепляя пальцы в замок. — Что мы делаем с ней сейчас? Не в теории, а на практике. Мы не можем делать вид, что все как раньше. Не можем подпустить ее к Марьяне. Не можем отпустить ситуацию в свободное плавание. Но и идти наобум тоже нельзя, особенно если там действительно замешаны верховные ведьмы.

— Сначала — ее память, — спокойно произнес Гор. — Я посмотрю воспоминания Елены. Не все подряд, а то, что связано с кошками, Бастет и сообщениями. После этого мы хотя бы поймем, где заканчивается ее собственная воля и где начинается чужое влияние.

Я поймала себя на том, что снова внутренне напряглась. С одной стороны, предложение было разумным. С другой сама мысль о том, что придется смотреть в память Лены и, возможно, увидеть своими глазами всю глубину ее лжи или, наоборот, то, что еще сложнее, ее внутренний разлом, вызывала у меня какое-то тяжелое отвращение.

— То есть пока мы ничего не решаем, — сказала я. — Только собираем еще один кусок информации.

— Именно, — подтвердил Дикаст. — Потому что любое решение сейчас будет либо слишком мягким, либо слишком жестким и, возможно, слишком поспешным. А нам нужно точное. Там, где есть магия, всегда есть потайное дно, которое очень хорошо спрятано.

— Ненавижу, когда точность требует времени, — пробормотала я.

— Особенно, если у врага его тоже немного, — отозвался Анубис.

На этом разговор о Лене, по сути, зашел в тупик. Мы не пришли ни к согласию, ни к окончательному решению, и это раздражало меня больше всего, потому что подвешенность в таких вещах всегда хуже ясной, пусть даже болезненной правды. Однако все понимали, что сейчас главной задачей все равно оставалась мумия проклятой Бастет. Пока она была жива, восстанавливалась и тянула силы из своих сородичей, все остальное могло только множиться.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Тогда — к святилищу. Как едем?

— На мотоциклах, — ответил Гор сразу, словно этот вопрос уже был у него давно решен. — Машины нам не подойдут. Слишком заметно. По воздуху тоже нельзя: если нас увидят снизу, о разведке можно будет забыть сразу. А мотоциклы можно оставить на приличном расстоянии и дальше дойти пешком.

— Там подход неудобный? — спросила я.

— Неудобный — мягко сказано, — сказал Гор. — Последний участок все равно придется проходить осторожно, по старым обходным тропам. Но это лучше, чем подлететь прямо к двери и объявить о своем визите.

— Или чем устроить внизу целую процессию на четырех колесах, — добавил Ингвар.

— Значит, отправляемся так, — подвел итог Дикаст. — До определенной точки на мотоциклах, дальше пешком. Сначала смотрим, слушаем, проверяем, сколько там охраны и действительно ли проклятая Бастет внутри. Никаких резких движений, пока не поймем обстановку.

— А если она там и мы это сразу почувствуем? — спросила я.

— Тогда, — медленно ответил Гор, не сводя с меня взгляда, — придется решать уже на месте, что важнее: разведка или шанс закончить все быстрее, чем она ждет.

Мне не понравилось, как прозвучала эта фраза, именно потому, что она была слишком честной и от того — еще более опасной. Все мы понимали: если столкновение случится внезапно, никакой идеальный план уже не выдержит.

Я отодвинула чашку, почувствовав, как спокойное утро окончательно растаяло. Внутри уже поднималась привычная собранность перед тем, что могло закончиться чем угодно.

— Ладно, — сказала я. — Тогда собираемся. И, пожалуйста, давайте хотя бы в этот раз попробуем сначала думать, а уже потом рвать друг другу глотки.

— Ты удивишься, но именно это мы и собирались сделать, — сухо ответил Ингвар.

— Я бы не рассчитывал на чудеса, — лениво протянул Анубис.

— А я бы на твоем месте вообще помолчал, — бросил Саша, поднимаясь из-за стола.

Я тоже встала, чувствуя, как мужчины один за другим собирались, менялись внутренне прямо на глазах: из существ, сидящих за домашним столом, они снова превращались в тех, кто шел в опасное место не за ответами даже, а за возможностью наконец приблизиться к самому источнику проклятия. И, как бы мне ни хотелось еще хотя бы немного посидеть с кофе и булочками, цепляясь за остатки утренней нормальности, я уже знала, что эта передышка закончилась.

В нижнее святилище мы поедем на мотоциклах. А дальше, как всегда, все решит то, что встретит нас там первым: тишина, ловушка или сама проклятая Бастет.

Глава 63

Сборы действительно заняли удивительно мало времени, и это само по себе уже настраивало на тревожный лад, потому что в доме, где жили такие существа, как мои мужчины, быстрая готовность к выезду всегда означала одно: каждый из них уже не раз мысленно прокрутил в голове самый неприятный вариант развития событий и теперь просто переходил от мысли к делу.

Стоило нам спуститься и выйти, как Саша, не теряя ни секунды, распахнул один из встроенных шкафов внизу, и я невольно замерла на месте. Из шкафа Саша начал быстро доставать оружие, и я