Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

и как раз собиралась спросить, не успел ли он поссориться с кем-нибудь с утра, когда дверь снова открылась. В спальню вошли Гор и Анубис. Оба уже были собранными, бодрыми и, что особенно раздражало, выглядели так, будто вчерашняя ночь и все ее кошмары не имели над ними почти никакой власти.

Анубис, как всегда, вошел так, будто не просто переступил порог спальни, а заранее знал, что любое пространство все равно подстроится под его присутствие. В его движениях оставалась та же ленивая, опасная пластика хищника, которому не нужно никому ничего доказывать. Гор же шагнул следом гораздо тише, и первое, что я заметила, был его взгляд. Он смотрел только на меня, внимательно, спокойно, без вчерашней тяжести и без привычной внутренней насмешки, словно сначала хотел понять, как я себя чувствовала после ночи, и только потом — говорить о чем-то важном.

— Вижу, утро у вас началось лучше, чем ночь, — лениво заметил Анубис, покосившись на кофе и булочки. — Это уже обнадеживает.

— Особенно для тебя, раз ты опять пришел, между прочим, в чужую женскую спальню, — сухо ответил Ингвар.

Анубис только усмехнулся и без всякого стеснения лег рядом со мной на кровать и взял вторую булочку, будто именно так и был задуман весь этот завтрак.

Гор между тем тоже подошел ближе, но не сел сразу рядом и не потянулся ко мне магией, чем неожиданно даже немного успокоил. Несколько секунд он просто смотрел, словно давая мне возможность привыкнуть к его присутствию и самой понять, готова ли я была сейчас возвращаться к тому, что видела ночью.

— Как ты? — спросил он тихо.

Вопрос был простым, но именно этим и он и былхорош. Не про проклятие. Не про Бастет. Не про дело. Сначала — про меня.

— Лучше, чем ночью, — ответила я честно. — Но не настолько, чтобы делать вид, будто мне нравится то, что будет дальше.

На губах Гора мелькнула почти незаметная тень улыбки.

— Честно. Это уже неплохо. — Потом он стал серьезнее и добавил так же мягко: — Не бойся. Я посмотрю только тот фрагмент, о котором ты рассказывала. Ничего больше мне не нужно. Мне важно понять, что за место ты видела, а не копаться у тебя в голове глубже, чем ты сама позволишь.

Именно в этот момент я окончательно поняла, что Ингвар уже успел донести до него мои условия.

— Хорошо, — согласилась я. — Но, если почувствую, что ты идешь дальше, я тебя остановлю.

— И правильно сделаешь, — спокойно ответил Гор.

Анубис тем временем бесцеремонно взял кусочек от оставшейся булочки, вдохнул аромат и с ленивым одобрением протянул:

— Надо же. Утро становится куда интереснее, когда Ингвар вспоминает, что умеет не только спорить и смотреть свысока, но еще и готовить, только почему-то для избранных.

— Еще слово, и останешься без завтрака, — сухо бросил Ингвар, не отводя взгляда от Гора.

— Угроза весомая, — заметил Анубис и все-таки откусил булочку. — Но действенная, только если есть еще булочки.

Я поставила кружку на столик рядом с кроватью и медленно выдохнула, стараясь окончательно собраться. Страх перед тем, что Гор войдет в мою память, был не таким пугающим, как ночью, но все же оставался. Слишком свежо было ощущение чужих глаз, чужой жажды, чужой жестокости. И все же теперь этот страх уступал место другому, куда более практичному: если мы не найдем Бастет быстро, таких воспоминаний станет больше, и жертв, к сожалению, тоже.

Гор сел напротив меня на край постели, не прикасаясь сразу, и несколько секунд просто смотрел так внимательно, будто давал мне последнюю возможность передумать. Потом я увидела, как изменился его взгляд. Один глаз вспыхнул той самой чуждой, пугающей силой, к которой я до сих пор не могла привыкнуть до конца, и по коже у меня сразу прошла холодная дрожь. Этот магический глаз пугал меня немного сильнее, чем мне хотелось признавать, потому что в нем было слишком много древней силы и способности видеть глубже, чем я в здравом уме готова была кому-либо позволить.

— Смотри на меня, — тихо произнес Гор. — И вспомни только тот момент, который нужно показать. Ничего больше не трогай.

Я кивнула. Мне понадобилось несколько секунд, чтобы заставить себя снова коснуться в памяти того кошмара и вытащить наружу именно тот фрагмент, который был нужен: песок, женщины, запах масел, молодая девушка из расы Бастет на коленях, ее крик и тихий голос, обещавший скорую месть. Как только я удержала эту цепочку образов в памяти, взгляд Гора изменился. Его магический глаз вспыхнул знакомой, пугающей силой, и у меня сразу неприятно заломило в висках, будто кто-то осторожно, но настойчиво приоткрыл завесу между моим воспоминанием и его зрением. Я замерла, изо всех сил стараясь не дернуться и не сорвать ему этот короткий просмотр.

Это длилось недолго. По крайней мере, мне так показалось. Гор смотрел куда-то сквозь меня, лицо его становилось все сосредоточеннее, мрачнее, а потом он резко моргнул, будто возвращаясь обратно, и его магический глаз погас так же быстро, как вспыхнул.

В комнате стало очень тихо.

— Ты понял? — первой спросила я, потому что молчание внезапно стало невыносимым.

Гор поднял на меня взгляд. В его глазах уже не было сомнения.

— Да, — ответил он. — Я знаю, где прячут Бастет.

У меня внутри все сжалось так резко, что даже дыхание на секунду сбилось:

— Где?

Он медленно встал:

— В старом нижнем святилище за высохшим каналом, там, где раньше держали жриц, посвященных Бастет. Место закрыто, почти забыто и очень удобно для тех, кто не хочет, чтобы их нашли слишком быстро. Она выбрала его не случайно.

Анубис перестал жевать. Ингвар тоже сразу подобрался.

— Ты уверен? — спросил он.

— Абсолютно, — ответил Гор. — Я узнал не только помещение. Я узнал переход, запах сырого камня, рисунок трещин, даже то, как идет воздух из бокового тоннеля. Это оно.

Я смотрела на него и чувствовала, как покой этого утра окончательно рассыпался. Кофе, булочки, солнечный свет, тихая спальня — все это мгновенно отступило на второй план. Бастет больше не была просто страшным именем, чужой тенью, следом в памяти и слухах. Теперь у нее появилось место. А значит, она стала ближе. Реальнее. Опаснее.

— Значит, мы наконец знаем, куда идти, — тихо сказала я.

— Значит, —