Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

Фигура снова сместилась, теперь уже ближе к святилищу, и я почувствовала, как у меня невольно напряглись плечи. Если она кружила именно здесь, значит, либо охраняла место, либо сама направлялась туда. И то, и другое было плохо.

— Может, это одна из верховных ведьм? — тихо спросила я.

— У ведьм есть способы летать, — ответил Гор, не сводя взгляда с неба, — но они обычно не любят так демонстрировать себя над открытым пространством. Слишком заметно. Это кто-то, кто не боится быть увиденным с высоты. Или знает, что увидеть его здесь некому.

— Кроме нас, — сказал Сергей.

— И именно поэтому мы все еще находимся в укрытии, — сухо заметил Дикаст.

Фигура сделала еще один круг, потом начала снижаться. Не резко, не спеша, а уверенно, как будто место посадки ей давно известно. Она уходила к другой стороне полуразрушенного святилища, туда, где с нашей позиции все перекрывали остатки стены и занесенные песком арки.

— Она идет туда, — шепнула я.

— Вижу, — ответил Гор.

Я перевела на него взгляд и на секунду замерла, потому что выражение его лица мне не понравилось. Гор не выглядел удивленным. Скорее — слишком быстро что-то сопоставлял. Слишком быстро узнавал в этой картине нечто, чего я пока не понимала.

— Что? — спросила я.

Гор медленно, не отрываясь от наблюдения, ответил:

— Если это та, о ком я думаю, то у нас неприятность крупнее, чем просто охрана на входе.

— Какая именно? — напряженно уточнил Ингвар.

— Не уверен до конца… Но есть старые линии силы, которые не вырастают сами по себе. Их выращивают. Иногда поколениями. Иногда для одного-единственного момента.

— Гор, — очень тихо сказал Дикаст. — Без загадок.

Гор коротко выдохнул, словно раздражаясь сам на себя, и все-таки пояснил:

— У Бастет были не только жрицы. У нее были и другие преданные. Те, кого выводили специально. Те, в ком соединяли тело, магию и верность так, чтобы потом не пришлось сомневаться, на чьей они стороне.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Просто прекрасно. Значит, у нее еще и личная летающая телохранительница.

Анубис едва слышно хмыкнул:

— Если бы только одна.

Мне стало еще холоднее, хотя солнце грело песок так, что от него шел почти ощутимый жар. Я снова посмотрела туда, где скрылась загадочная фигура, и почувствовала, как внутри медленно стала натягиваться та самая струна, которая появляется перед очень плохими решениями.

— И что теперь? — спросила я.

Саша первым перевел взгляд с неба на святилище и обратно, прикидывая варианты так, будто видел перед собой не древние руины, а схему штурма.

— Теперь — не лезем напролом, — сказал он. — Если там в воздухе есть наблюдатель, то прямой заход сразу отпадает. Значит, ищем боковой вход или обходной путь.

— Боковой там есть, — произнес Гор. — Не у главной лестницы. Ниже, ближе к обвалившейся части. Но если она села туда же, куда я думаю, нам придется пройти почти под ней.

— Мило, — отозвался Ингвар. — Я так понимаю, день обещает быть насыщенным.

— Ты это только сейчас понял? — буркнул Сергей.

Дикаст тем временем присел, коснулся ладонью песка, потом поднял голову и очень спокойно, почти бесстрастно сказал:

— Она здесь не одна.

У меня мгновенно перехватило дыхание:

— Что ты почувствовал?

— Следы, — ответил он. — Свежие. И не одного существа. Песок недавно сдвигали в нескольких направлениях. Кто-то ходит к святилищу снизу и сбоку. И часто.

— Значит, там входы — не один и не два, — сделала я вывод.

— Значит, там живут или дежурят, — поправил Дикаст. — А это хуже.

Я молчала, вглядываясь в руины и стараясь унять ту неприятную дрожь, которая всегда приходила ко мне не от самого страха, а от ожидания того, что через несколько минут все может пойти совсем не по плану. Мы ведь ехали на разведку, и умом я понимала, что именно так и надо было себя настраивать, однако одно дело — сказать себе, что ты просто смотришь и оцениваешь, а другое — увидеть своими глазами, как в небе над местом, где прятали проклятую Бастет, летало что-то живое, слишком красивое и явно недружественное.

— Марьяна, — тихо произнес Сергей, не оборачиваясь ко мне, — если станет жарко, ты отходишь назад без споров.

— Не начинай, — так же тихо ответила я.

— Я не начинаю. Я приказываю.

— А я говорю, что без меня туда никто не полезет.

Сергей все-таки повернул голову, и в его глазах было то самое упрямое спокойствие, от которого мне иногда хотелось одновременно поспорить с ним и уткнуться лбом ему в плечо.

— Именно поэтому ты отходишь назад, если станет жарко. Потому что живая ты полезнее нам, чем героически погибшая.

— Очень вдохновляюще, — пробормотала я.

— Зато честно, — вставил Анубис.

Гор вдруг поднял руку, требуя тишины, и все мгновенно замолчали. Сначала я не поняла, что изменилось, а потом услышала. С той стороны святилища, где скрылась фигура, донесся низкий, протяжный звук. Не крик. Не человеческий голос. Скорее какой-то сигнальный зов, странный, вибрирующий, будто по камню провели натянутой струной.

— Она не просто прилетела, — очень тихо сказал Гор. — Она предупреждает.

— О нас? — спросила я.

— Или о том, что кто-то прибыл, — ответил Дикаст. — В любом случае, времени у нас стало меньше.

Саша уже выглядел так, будто мысленно раскидал нас по позициям, просчитал возможные пути отхода и выбрал, кого прикрывать первым, если все сорвется.

— Решаем быстро, — сказал он. — Или уходим и возвращаемся ночью с другим планом, или идем сейчас, пока они не успели окончательно перестроиться.

— Ночью нас тоже могут ждать, — заметил Ингвар. — И после такого сигнала — даже вероятнее.

— А днем нас могут заметить раньше, чем мы успеем подойти, — отозвался Сергей.

— Нас и так уже могут отслеживать, — негромко добавил Анубис. — Я бы на их месте именно это и делал.

Я посмотрела на святилище, на дрожавший от жара воздух, на белый камень, на темные провалы в стенах, и в