Проклятье жрецов Египта - Таруна Поддубная

— Кто это? — спросила я, даже не пытаясь скрыть напряжение.

— Не по имени. По породе, — ответил он, и это прозвучало куда хуже, чем если бы он сразу назвал имя. — Такие рождаются редко. И почти всегда возле очень старой крови.

Крылатая опустила взгляд на двух кошек, что-то сказала первой женщине, и та склонила голову слишком низко, слишком почтительно. Потом незнакомка коснулась подбородка одной из девушек кончиками пальцев, повернула ее лицо к свету, осмотрела, как осматривают товар или жертву, и удовлетворенно кивнула.

Меня передернуло.

— Тварь, — выдохнул Саша.

— Позже, — так же тихо бросил Дикаст, хотя, судя по его лицу, сам думал примерно так же.

Я уже собиралась снова сказать, что ждать нельзя, когда одна из юных кошек вдруг резко дернулась и вырвалась из рук державшей ее женщины. Это было неудачное, отчаянное движение существа, у которого не осталось ни сил, ни надежды, но даже такой рывок на секунду нарушил отлаженную картину. Девушка бросилась не в сторону свободы даже, а просто — от них, будто телу ее было уже все равно куда бежать, лишь бы подальше от того спуска, от той лестницы, от того, что ждало внизу.

Крылатая не сделала ни шага.

Она просто вскинула руку.

Я не увидела самой примененной магии, только ее последствие. Девушку будто ударили невидимым хлыстом поперек спины. Она вскрикнула, упала лицом в песок и задергалась, пытаясь подняться, а я в этот момент уже не думала ни о тактике, ни о разведке, ни о том, что Дикаст был прав. У меня внутри что-то сорвалось окончательно.

Я начала подниматься, и сразу несколько рук одновременно потянулись ко мне — Сергей, Саша, Гор, но я успела выдохнуть только одно: «Нет!!!».

Это было не возражение им. Это было то самое слово, которое запоздало родилось внутри меня, адресованное уже не к мужчинам, а ко всей этой сцене.

Нет, не еще одна. Нет, не у меня на глазах. Нет, не после того, что я уже видела ночью.

Вероятно, именно в этот миг меня и выдало не движение, а чувство. Та дрожавшая, яркая, слишком живая волна внутреннего протеста, которую я не успела подавить. Крылатая резко подняла голову и посмотрела прямо в нашу сторону. Не на руины вообще. Не на стену. Прямо туда, где мы скрывались.

Сердце мое ухнуло вниз.

— Нас видят, — очень спокойно отметил Гор.

И, как это ни странно, именно его спокойствие отрезвило меня быстрее всего.

Следующие секунды понеслись слишком быстро.

Первая служительница заорала что-то вниз, в темный проход. Крылатая — распахнула крылья шире. Дикаст уже был на ногах. Сергей рывком оттянул меня за остаток стены как можно дальше, и это движение оказалось таким быстрым и точным, что я почти не почувствовала самого рывка. Саша одновременно вскинул оружие, но не выстрелил, подождал долю секунды, оценивая, не заденет ли девушек. Ингвар сместился вправо, перекрывая угол, с которого к нам могли выйти снизу. Гор не двигался — только на первый взгляд, на самом деле пространство вокруг него уже менялось, воздух становился плотнее, темнее, будто еще мгновение, и он мог развернуть ту силу, которую обычно предпочитал держать при себе до последнего.

— Марьяна, назад, — позвал Сергей.

— Нет.

— Сейчас не время.

— Там девушки, — прошипела я, пытаясь снова увидеть проход.

— Именно поэтому ты сейчас нам не мешаешь, — отрезал Дикаст, и в его голосе прозвучало то, что не спорить заставило бы даже меня, если бы не крик.

Одна из кошек закричала.

Не так, как ночью в чужом сне. Пока еще нет. Это был живой, захлебывавшийся страх, и он ударил по мне сильнее любого приказа. Я все-таки высунулась из-за стены и увидела, что крылатая уже не смотрела на нас. Она снова схватила упавшую девушку за волосы и тянула вверх, заставляя встать. Вторая дева-кошка застыла, будто от ужаса просто потеряла способность двигаться.

— Берем их и уходим, — резко сказал Саша.

— Если уходим, то быстро, — отозвался Гор.

— Если берем, то тихо уже не получится, — добавил Ингвар.

— Тихо уже кончилось, — сухо заметил Анубис и, впервые за все это время, перестал быть просто наблюдателем. Я даже не уловила, как именно он сдвинулся с места, только поняла, что еще секунду назад он был рядом с нами, а теперь его уже не было.

Крылатая успела поднять голову ровно в тот момент, когда он оказался у основания лестницы. Все произошло слишком быстро для обычного глаза, но я все-таки увидела главное: вспышку ее изумления, раздражение, мгновенное изменение красивого лица и движение крыльев, с которым она собиралась рвануть вверх. Не успела.

Анубис ударил ее первым.

Ее отбросило в сторону, прямо на остатки колонны, и этот удар стал сигналом, после которого весь и без того хрупкий баланс рухнул окончательно.

Саша выстрелил. Не в крылатую, а в камень над входом. Верхняя плита треснула и с грохотом осыпалась вниз, на мгновение закрывая проход и отрезая тех, кто мог выскочить оттуда сразу. Ингвар уже был рядом с девушками. Сергей — около меня, все еще между мной и лестницей, хотя я рвалась вперед так, что самой становилось противно от собственной беспомощности. Дикаст что-то резко произнес в том своем тоне, от которого даже воздух делается жестче, и одна из служительниц просто рухнула на колени, будто ее переломили изнутри.

А потом из прохода донесся звук.

Не крик. Не шаги.

Низкий, глубокий, слишком знакомый уже мне по снам и воспоминаниям, как будто где-то внутри святилища проснулось нечто, очень голодное и очень недовольное тем, что к нему пришли без приглашения.

Я замерла.

Гор тоже это услышал. Я увидела по тому, как он резко повернул голову к тьме под лестницей.

— Она поняла, — сказал он.

Именно тогда песок под нами дрогнул.

Не сильно, но достаточно, чтобы я почувствовала это ступнями сквозь подошвы, а все мужчины мгновенно, без слов, подобрались еще жестче. Крылатая, которую Анубис только что отбросил, уже поднималась на ноги, и на ее красивом лице не осталось ничего человеческого. Слишком узкие зрачки. Слишком резкий оскал. Слишком много ярости.

А из глубины святилища, из той темной, раскрывшейся под обрушенной плитой пасти, уже поднималось что-то еще.

Древнее. Жаждущее. Настолько тяжелое, что я почувствовала его раньше, чем увидела хоть что-то, и в ту же секунду поняла: мы