Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Мужчина поднял руку, пальцы скрючились, как когти. Сапфир в кольце засветился.

Дыхание Найи перехватило. Она замерла и поднесла руки к шее, чувствуя давление на глазные яблоки. Ударная волна содрогнула её. Колени задрожали. Она согнулась. Агония, словно штопор, вонзилась в горло и грудь. Контроль над телом ослабел, и она не знала, как долго сможет держаться на ногах. Линолеум и чёрные ботинки расплывались перед глазами в звёздной пыли.

Я не боюсь боли. Я не боюсь…

Летающая посуда с грохотом рухнула на пол.

Воздух ворвался в горло Найи, давление в черепе исчезло. Она выпрямилась, перестав опираться на колени. Зрение прояснилось. Разорванные мышцы горла спазмировали, она закашлялась.

Мужчина повалился вперёд, будто потерял равновесие, его обувь заскрипела по битому стеклу. Он шлёпнул ладонями по липкому, усеянному фарфором столу.

Плечи Ронина под чёрной рубашкой напряглись.

— Найя, отвернись, — потребовал он.

Ядовитый взгляд Ронина парализовал её, когда он наклонился над мужчиной.

— Признаю, я впечатлён. Высокомерие человека, думающего, что можно надуть меня и остаться в живых.

Мужчина издал рваный, хриплый смешок.

— Информаторы не бывают верными. Мне насрать, кто ты такой.

Глаза Ронина сузились, и мужчина поморщился, хватаясь за голову.

— Говори, что знаешь, или клянусь, тебе будет больно.

Мужчина посмотрел на Ронина налитыми кровью глазами. Из уголков рта пенилась слюна, зубы скалились в безумной улыбке.

— Они следят за тобой.

Кровь Найи похолодела.

Она была права, когда тревожилась. Марина и Солярис в городе, наблюдают за Ронином, чтобы выяснить, на что способна его кровь.

— Найя, — голос Ронина усилился, глаза вспыхнули. — Отвернись.

— Давай, но они найдут тебя и убьют без моей помощи…

Мужчина захлебнулся словами. Рот открылся, глаза выпучились. Из горла вырвались булькающие звуки. Алые струйки потекли из отверстий его лица.

— Смотри. В сторону, — сказал Ронин с пугающей настойчивостью.

В груди Найи зародилось покалывание, пробежавшее по шее при виде ярко-алой жидкости. Она не могла отвернуться. Это было тревожно и отвратительно притягательно — видеть истинную мощь, которой Ронин владел лишь одним взглядом.

Он притянул её за талию к себе и закрыл ей глаза ладонью.

Раздался глухой стук.

Воцарилась тишина.

Найя вглядывалась в темноту, которую создали пальцы Ронина. Желудок скрутило.

Ронин что-то сказал рыдающему бармену. Найя пыталась прислушаться, но в ушах звенело. Он потащил её из бара. Казалось, связь между мозгом и телом была разорвана. Ноги двигались, но она не знала как.

Прохладный ночной воздух ударил в лицо, вырвав её из состояния шока.

Она вырвала руку из хватки Ронина и упёрлась каблуками в бетон.

Жёсткое, беспощадное выражение его лица сменилось мягким, виноватым.

— Найя, прости, что тебе пришлось это видеть.

— Ты убил его, — голос звучал неровно, зубы стучали.

— Твоя сестра уже добралась до него, — ответил Ронин. Не оправдываясь, а констатируя факт.

— Я… я не знаю… — Лёгкие были сдавлены, и сколько бы воздуха она ни глотала, его не хватало. Ронин закрыл её от того, как свет покинул глаза того человека, но она стояла достаточно близко, чтобы почувствовать, как жизнь уходит из его тела. Это вызвало воспоминания о Калео, смотревшем на неё сверху вниз за секунду до того, как его душа упокоилась.

А Марина. Она в городе. Следит. Ждёт.

Она убьёт его, как убила Калео…

Найя согнулась пополам, опускаясь на колени.

Ронин преодолел разделявшее их расстояние и обнял её. Его грудь расширилась, когда он вдохнул.

— Найя, дыши. — Он выдохнул долго и медленно.

Она сосредоточилась на ритме его дыхания. Сильном ударе его сердца. Отголосках шалфея и жасмина в его одежде. Знакомых объятиях рук. Его теле, прижатом к её.

Положив подбородок ему на плечо, она подстроилась под его дыхание.

— Я знаю, как ты ненавидишь насилие, — сказал он, его голос был пропитан отчаянием. — Поэтому я не хотел, чтобы ты шла со мной.

Жалела ли она, что пошла? Этот его облик был тем, что она хотела увидеть.

Найя крепко зажмурилась.

— Ты планировал убить его с самого начала.

— Я пытался быть тем, кто выбирает милосердие, но в итоге это привело лишь к смерти тех, кого я люблю. — Его голос смягчился, он обхватил её голову, прижимая к себе. — Я уважаю твои чувства и сделаю всё возможное, чтобы защитить тебя от жестокости моих действий и этого мира. Но послушай меня, Найя. — Он сделал паузу, и она почувствовала, как сжались его челюсти у её щеки. — Если они будут угрожать тебе, они не уйдут живыми.

Найя обессиленно опустилась на край кровати. Плюшевое покрывало Ронина мягко скользнуло по задней поверхности её бёдер. В комнате царил полумрак, если не считать света городских огней, пробивавшихся сквозь раздвижные стеклянные двери балкона.

Она ощутила твёрдую опору под босыми ступнями, чувствуя прохладу деревянного пола; перед глазами высились ряды книг на полке, разделявшей гостиную и спальню.

Найя прикусила нижнюю губу, неотрывно глядя на корешок книги, о которой прежде даже не слышала. Ронин, развалившийся с томиком на диване — с всклокоченными волосами и расслабленным лицом, — был тем самым образом, который она так мечтала видеть. Простой и ленивый. Возможно, в воскресенье. Она читала, что воскресенья у смертных якобы считаются спокойными днями недели.

Между её ног показались кончики его тапок. Она подняла подбородок, чтобы посмотреть на него. Половину лица скрывала тень, вторую освещало серебристое сияние огней. Волосы Ронина растрепал ветер во время поездки.

Она просила свежего воздуха, и он прибавил музыку, позволив ей высунуться в открытое окно.

Через пять минут после стычки с информатором прибыли Ноа и его команда, чтобы стереть все улики драки и убрать труп мужчины. Найя стояла в стороне, скрестив руки на груди, пытаясь распутать клубок собственных эмоций и чувств. Всю дорогу Ронин молчал, давая ей время прийти в себя.

Теперь он стоял здесь, нахмурившись. Смотрел на неё глазами, в которых, казалось, была заключена её душа.

Разум Найи был переполнен мыслями.

Но сердце — спокойно, словно тихая морская гладь.

Она не одобряла его поступков, и сама бы ни за что так не поступила.

Но ей было всё равно.

Ронин мастерски лишил мужчину жизни. Цель оправдывала средства. Ситуация была далека от чёрно-белой. В конечном счёте, он сделал то, что считал нужным. Кто она такая, чтобы ставить под сомнение его решение? Он — лидер Кровавых Еретиков, знающий цену утратам и тому, что значит выживать.

Найя не могла выбросить из головы страх в его глазах, когда тот человек