Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Сердце Найи упало в желудок при виде Вайолет.

Мертва.

— Найя, — Ронин сжал её крепче. — Най…

Тень, несущаяся к ним, заглушила все звуки.

Защитный инстинкт всколыхнулся в Найе, и она оттолкнула Ронина за грудь.

В последний момент он схватил её за запястье и потянул за собой. Его спина ударилась о гравий, и она скатилась с его груди.

Найя подняла голову: каблук Марины вонзился Ронину в живот. Он захлебнулся кашлем.

Найя закричала.

Рука Ронина взметнулась вверх и вцепилась в её щиколотку. Явный знак отваги. Марина насмешливо склонила голову, глядя на него.

Найя бросилась к сестре, но стеклянный наконечник копья пролетел в дюймах от её носа и пронзил запястье Марины. Силой удара её отшвырнуло назад. Словно гвоздём, оружие прибило её к стене склада. Ещё один осколок пробил ногу. Ещё один — руку.

Не стекло.

Лёд.

Сквозь дымку показались пепельно-белые пряди Теона, материализовавшегося рядом с Ронином. Он, не теряя времени, разорвал рубашку Ронина, чтобы остановить кровотечение.

— Ави! — взревел он.

Руки Найи дрожали, когда она смотрела на рану на животе Ронина, из которой хлестала кровь.

Как Марина смогла причинить ему вред?

Поморщившись, Ронин приподнялся, не сводя глаз с Марины.

Ави выбрался из склада, уже откупоривая флакон с зельем. Он опустился на колени с другой стороны от Ронина.

— Лежи!

— Берегись! — крикнул кто-то.

Мышцы Найи напряглись. Она резко обернулась и увидела, как сквозь воздух проносится пламя. Теон вскочил. Найя сделала шаг, чтобы последовать за ним, когда инферно обрушилось на него.

Фигура Соляриса возникла из потрескивающего пламени, заключая Теона в удушающий захват. Кровь на Теоне шипела, едва соприкоснувшись с кожей Соляриса.

Ловким движением Солярис развернул Теона, упираясь ботинком в копчик, чтобы заставить его упасть на живот, и заломил ему руки за спину.

Найю накрыло знакомое чувство беспомощности.

Она посмотрела на Ронина. Он прижимал руку к ране.

«Сдавайся».

Марина вырвала запястья из ледяных копий — так быстро, что раны напоминали лишь булавочные уколы. Она атаковала со скоростью, недоступной смертному глазу, отбросив Ави ударом ботинка в грудь, и вцепилась в волосы Ронина. Её перчатки защищали ладони от остатков его крови, собравшейся в прядях и стекавшей по лицу. Она заставила его запрокинуть голову, обнажая смертоносный взгляд, полыхавший в его глазах.

С её губ сорвался бархатный смешок — презрительный звук насмешки. Она приблизилась к его лицу, дразня его.

— Можешь пытаться применять свои дешёвые фокусы на мне, ведьмак, но они не сработают.

Сердце Найи грохотало в ушах, неистово колотясь в горле. Он пытался управлять её кровью, так же как делал это с Вексом и Маликом. Только это не работало.

Ей нужно было что-то предпринять. Сейчас. Прежде чем… прежде чем он…

— Марина, не трогай его! — закричала Найя, подняв дрожащую руку. — Я сделаю всё, что хочешь. Пожалуйста! Прекрати!

Марина подняла голову на Найю, и в её тёмных глазах блеснула победа.

— Выходи замуж за Соляриса прямо здесь и сейчас, и я пощажу его.

Найя заметила пепельный оттенок кожи Ронина, радугу синяков вокруг его глаз. Он потерял слишком много крови, и если ему не помогут, он умрёт.

Она уставилась на Соляриса, требуя подтверждения — доверие к сестре было на нуле.

Он кивнул.

— Даю слово, любовь моя.

Она подняла обе руки в жесте сдачи.

— Хорошо.

— Найя! — Ронин рванулся в хватке Марины. — Нет…

Марина с силой ударила его лбом о гравий.

— Марина! — Найя сделала шаг вперёд, но Солярис перехватил её за локоть. Его прикосновение жгло, и она стиснула зубы, чтобы не отшатнуться.

Он потащил её к центру усыпанной щебнем дороги.

— Марина, — позвал он. Это был приказ, а не просьба.

Марина выпустила волосы Ронина и возникла рядом с Найей. Вокруг них вновь сомкнулся частокол пламени. Мракорезы, сеявшие хаос, исчезли в одно мгновение.

Хотя бы за это Найя была благодарна.

Марина, желая усилить давление, встала позади Соляриса, не сводя с Найи холодных глаз, и медленно опустила маску на подбородок. Её губы тронула усмешка, от которой ладони Найи под перчатками стали влажными и холодными.

— Высший Бог Брака, — произнесла Марина, чеканя каждый слог, — я призываю тебя.

Найя не удержалась и оглянулась на Ронина, пытаясь разглядеть его сквозь пляшущие языки огня. Теон удерживал его за руки. С другой стороны был Ави, пытавшийся заставить его проглотить зелье. Ронин отбивался, пытаясь встать. Его прекрасные, спутанные и окровавленные волосы липли к лицу. Ей до боли хотелось убрать их, привести его в порядок, в последний раз запустить пальцы в эти пряди.

Высокий Бог Брака — тщедушный, с короткими пухлыми руками — ничем не походил на могущественное божество, но его тихий голос властно притягивал к себе внимание.

Он обвёл присутствующих равнодушным взглядом, задержался на Найе и Солярисе, и по его лицу пробежала тень узнавания.

— Солярис, Высший Бог Огня, — он почтительно склонил голову. — Берёшь ли ты в жены Найю, дочь Миры, Высшей Богини Моря? Обещаешь ли ты владеть ею и беречь её, любить и почитать, пока не совершишь свой путь на Землю Мёртвых?

Солярис не отрывал твёрдого взгляда от Высшего Бога.

— Беру.

Он сжал одну руку в кулак, а другой крепко держал ладонь Найи. К счастью, плотная ткань перчаток не давала их коже соприкоснуться.

Пальцы Найи дрожали в его хватке, но она стиснула челюсти.

Я не позволю Ронину умереть.

— Найя, низшая богиня, — Высший Бог Брака, к её удивлению, склонил голову в том же жесте уважения, которого она от него не ожидала. Он достал из кармана мантии платок и протянул ей. Безмолвная просьба утереть кровь с лица.

Она послушалась, проводя тканью по коже, стараясь не размышлять о том, почему Высший Бог об этом попросил. Прошли столетия с тех пор, как она в последний раз целовала Соляриса.

Облизнув губы, чтобы убедиться, что они чисты, она вновь сосредоточилась на божестве.

— Берёшь ли ты в мужья Соляриса, Высшего Бога Огня? Обещаешь ли ты владеть им и беречь его, любить и почитать, пока не совершишь свой путь на Землю Мёртвых?

Найя задержала дыхание, чтобы проглотить ком в горле.

Солярис повернулся к ней. В его взгляде отразились столетия нежных, но горьких воспоминаний, но всё, на чём она могла сосредоточиться, — это угроза в глазах Марины, наблюдавшей за ними из-за его плеча.

Ей пришлось выдавливать слова из себя.

Они застыли на языке.

Беззвучная слеза скатилась по щеке.

Она