Богиня без титула - Рэнди Гарнер

назад у смертной женщины и бога родился ребёнок, который случайно убил отца своей кровью. Боги решили положить конец жизни этого дитя, видя в нём великую угрозу. Клан, к которому принадлежал ребёнок, состоял из магов. Они сражались с богами, используя кровь этого ребёнка, чтобы убить многих из наших сородичей. В конце концов вмешался Совет, и с помощью иллюзорных чар клан ушёл в подполье.

Найя знала это. Она читала о клане Химура в архивах. Ходили слухи, что они вымерли.

Кассиан спрятал руки в карманы брюк.

— Их местонахождение обнаружили век спустя, но к тому времени полубог уже скончался. Не желая рисковать, боги вырезали всю их кровную линию, кроме двоих — маленькой девочки и мальчика-подростка.

Найя шмыгнула носом, стирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Как последним представителям их рода, Высшая Богиня Судьбы предоставила им свою защиту. Чтобы противостоять врагам, она опустила руку в кровь детей, доказав, что кровь клана на самом деле не обладает силой убивать, ибо они были просто смертными. Хотя она сама некоторое время корчилась на земле, ибо это воздействует на нас, подобно крови твоего драгоценного возлюбленного сейчас. Но знаешь ли ты, Маленькая Богиня, почему его кровь не может убить нас? — Его брови выгнулись, а в глазах блеснул тошнотворный огонёк.

Первый ребёнок, который случайно убил отца, был полубогом. Ни одно божество не рискнуло бы приблизиться ближе чем на сто футов к кому-то из клана Химура, узнав, на что способна их кровь. Никаких других полубогов в том клане не появилось бы…

До сегодняшнего дня.

Внутренности Найи скрутило от ужаса.

— Нет… — выдохнула она.

— Ах, — ухмыльнулся Кассиан. — Ронин не полубог, поэтому сила в его крови не смертельна.

Кровь их ребёнка станет настоящим ядом для богов.

Кассиан откинул голову назад, вглядываясь в ночное небо, усыпанное сотнями ослепительных драгоценных камней.

— Возможно, это не станет сюрпризом, но я ненавижу Руэль. Она раз за разом вставляла мне палки в колёса, и я столько же раз пытался убить её в ответ. Это больная игра, которая длится веками, и она всегда выходит победительницей. Довольно утомительно. Но теперь? — Он опустил подбородок, и его золотистые глаза вспыхнули, глядя на Найю. — Что ж, я бы сказал, что в этот раз я переиграл её.

Вот почему он согласился проклясть Найю и отправить её в Кайману. Все это было частью плана: он прекрасно знал, что ей понадобится причина, чтобы прийти и молить о выходе и именно это станет поводом для проклятия, чтобы забрать её ребёнка.

Находясь в состоянии шока и неверия, она не могла не изумиться сложности его махинаций. Его лютая ненависть к Высшей Богине Судьбы не имела к ней никакого отношения, и все же она оказалась в центре событий, даже не подозревая об этом.

Дура.

Счастье оказалось миражом, и, пожалуй, лучше было оставить всё как есть. Греться в его лучах означало лишь то, что тьма станет ещё холоднее.

— Разве ты не можешь позволить мне хотя бы это? — слёзы градом катились по лицу, солёные капли смешивались с соплями, текущими по губам. — Всё, чего я хочу — это счастья, лорд Кассиан. Я уже потеряла одну любовь. Я не хочу потерять другую!

Кассиан обошёл её кругом, носок его кожаных туфель остановился в нескольких дюймах от головы Ронина.

— Восемьсот лет назад твоя душа отделилась от души твоего возлюбленного, чтобы сойти с Земли Сущностей и обрести плоть и кровь. Только вот ты оказалась в Каймане в облике богини, а он родился смертным. — Он посмотрел на Ронина. — После своей первой смерти он пришел ко мне и молил вернуть его в мир смертных. Неоднократно. После каждой из своих жизней.

Кассиан повернул голову, глядя на неё через плечо.

— Однажды он нашёл тебя, но, полагаю, тогда ты знала его как Калео — или же это ты нашла его.

Казалось, её сердце остановилось, будто песок под ногами затянуло в морскую пучину. Найя упала на колени. Она вцепилась руками в волосы, выдавливая из себя сдавленный крик.

Воспоминания о времени с Калео затопили разум, переплетаясь с параллелями Ронина. На кухне, в постели, его холодная кожа и аромат жасмина, их танцы, где он вечно наступал ей на ноги, и то, как они оба смотрели на неё. Я покажу тебе, если позволишь.

История была слишком трагичной. Удручающее, ужасное стечение обстоятельств.

Неужели она действительно должна была верить, что их история после вечности поисков всегда заканчивается печалью? Это несправедливо…

Мальчик.

У Найи перехватило дыхание.

Их ребёнок — мальчик.

Вот почему жизнь Ронина не была защищена от Марины.

Найя разрыдалась ещё сильнее.

Она винила Руэль.

Нет, она ненавидела Руэль.

Туфли Кассиана вновь оказались в поле её зрения.

— Поистине жаль, что Ронин снова нашёл тебя. — Он подался вперёд, руки всё так же в карманах. — Пройдёт девять месяцев, Маленькая Богиня, и твой ребёнок станет моим.

Он поддел пальцем её подбородок, заставляя посмотреть на него.

Всю свою жизнь Найя слышала, как другие называют Высншего Бога Смерти и Проклятий безжалостным, живым, но лишённым сердца. Найя никогда не понимала этого, ведь он всегда относился к ней с беспристрастной добротой. Даже когда проклял в первый раз. Он не из тех, кто мучает или калечит, кто язвит в лицо. Его присутствие источало древнюю, пугающую мощь, но он никогда не казался ей злым.

И все же сейчас, когда он смотрел на неё сверху вниз с торжеством доблестного и хитрого победителя, ей хотелось разглядеть в нём это зло, поверить, что в нём сгнила каждая частица, но она не могла.

Кассиан не был злым. Он был сломлен. Едва ли не пустая оболочка. И, подобно Мире, он отчаянно пытался удержаться за то, чего не существовало.

Найя вспомнила все те разы, когда она отступала в страхе. Страхе, который всегда казался ей огромной горой, когда Мира сыпала угрозами и наказаниями; когда обида Марины пронзала её насквозь; когда она видела своё будущее с Солярисом. Вечность одиночества и заточения.

И глядя в ответ на Высшего Бога, одного из первых божеств, рождённых в этом мире, она больше не испытывала страха. Когда на кону жизни её любимых — жизнь её нерождённого ребёнка — она восстанет и станет больше всего и всех, кого когда-либо боялась.

— Слушай же, — сказала Найя, впиваясь взглядом в его глаза. — Я разрушу это проклятие.

Сила, неведомая ей прежде, скопилась, ласкаясь между кожей и костями, жаждая вырваться на волю и обрушиться на мир.

Дьявольская улыбка тронула его губы.