Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Её сердце разрывалось от осознания, что Ронин смотрит на неё. Ей нужно было как-то связаться с ним.

Лицо Ронина исказилось от ярости, он боролся со стальной хваткой Теона и Ави. Вокруг него толпились остальные. Ноа и Дэмиан, лица которых были в поте и крови. Единственным свидетельством ранения Ронина был разрыв на рубашке. Тяжёлое облегчение хлынуло в душу, рассеивая тревогу, что душила её до этого момента. Какое бы зелье ни дал ему Ави, оно подействовало. Теперь с ним всё хорошо.

Только мы двое. Никого больше.

Глядя прямо на Ронина, она произнесла:

— Беру.

Яркая вспышка молнии полоснула небо, ознаменовав завершение церемонии.

Левина. Мать Соляриса.

Найя вздрогнула.

Солярис отпустил её руку.

Высший Бог Брака соединил их запястья тонкой золотой цепочкой, и Найя почувствовала, как внизу живота упал тяжёлый кирпич.

Цепь Единения. Найя слышала о ней. Реликвия, окроплённая силой Высшей Богини Судьбы. Последнее звено в брачном обряде.

Найю едва не стошнило, когда Высший Бог поднял их связанные руки:

— Властью, данной мне, объявляю вас мужем и женой. Солярис, поцелуй свою невесту.

Её тело одеревенело, когда Солярис придвинулся и коснулся губами её губ.

— Мира, Высшая Богиня Моря, — громогласно воззвала Марина, её голос звучал дерзко и ясно. — Я призываю тебя.

Пульс Найи бешено подскочил.

Нет.

Она дёрнулась прочь от Соляриса — ноги сами несли её бежать, развернуться и снова взглянуть на Ронина.

Солярис удержал её за цепь, скреплявшую их запястья, и бросил на неё тяжёлый взгляд, означавший: «Только попробуй убежать».

Секунды тянулись мучительно медленно в давящей тишине. Казалось, все вокруг перестали дышать. Треск и шипение пламени на заднем плане утонули в гуле крови, которая зашумела в ушах Найи в такт бешеному стуку сердца.

Что-то было не так. Прошло слишком много времени.

Она быстро огляделась и заметила в глазах Марины проблеск беспокойства; та неотрывно и требовательно смотрела на Соляриса.

— Левина, — попытался Солярис. — Высшая Богиня Молний, я призываю тебя.

Ночное небо вновь осветила вспышка молнии. Найя вздрогнула от звука, пронзившего небеса.

Почему это не работает?

Она сосредоточилась на том, чтобы распутать цепь на запястье, пальцы её дрожали.

— Что ты натворила? — Марина схватила Найю за предплечье, прежде чем та успела сбросить цепь.

— Я ничего не делала.

Марина перевела взгляд на руку Найи, с явным обвинением уставившись на перчатку. Она рванулась, чтобы сорвать её.

Найя отчаянно сопротивлялась, не давая ей этого сделать.

— Марина, прекрати!

Марина вцепилась в большой палец перчатки и одним резким движением сорвала её.

Дыхание Найи перехватило, стоило ей взглянуть на метки, проступившие на коже. Зрение затуманилось, колени подогнулись.

Какая же она была дура.

Найя подняла дрожащую руку, чтобы рассмотреть свежее проклятие — на той самой ладони, которую она протянула Кассиану в тот вечер.

Тончайшее чёрное кружево украшало тыльную сторону кисти, его причудливые узоры обвивали каждый палец. В этом дизайне было изящество, утончённая красота — захватывавшая дух и трагичная одновременно.

Как и прошлая метка, эта не причиняла боли, и если бы она не надела перчатки Теона, то увидела бы её в тот же миг, как она появилась на коже. Клеймо, отметившее её душу для жестокого, извращённого проклятия, которое Кассиан наложил на неё в обмен на возможность покинуть Кайману.

Как она могла забыть о сделке, которую заключила?

«Я активирую её, когда придёт время», — сказал он.

— Найя, нет. — Выражение лица Соляриса исказилось от ужаса, когда он уставился на метку. — Что ты сделала?

Её взгляд метался от него к Ронину.

Тяжесть его внимательного взгляда была почти осязаемой. Рот приоткрыт, тело застыло — он анализировал каждый её жест, изучал замысловатый узор на руке. Она хотела объяснить, как похоронила эту мерзкую сделку в самых тёмных глубинах своего разума.

За долгие десятилетия она достигла невероятных высот в искусстве диссоциации. Это был защитный механизм, позволявший избегать встречи со своими демонами и притворяться, что их не существует. Если бы она постоянно думала о проклятии, не зная, когда оно сработает, такая удушающая тревога свела бы её с ума.

Ногти Марины вонзились в кожу Найи, та прошипела:

— Какую сделку ты заключила с ним?

Ошеломлённая, Найя покачала головой:

— Я не знаю.

Это не могло произойти раньше, чем час назад. До того, как она надела перчатки, метки не было.

Высший Бог Брака смущенно кашлянул, распутывая цепь с их запястий:

— Не думаю, что союз сегодня действительно был скреплён.

Марина пронзила его леденящим взглядом, безмолвно требуя подробностей.

Он спрятал цепь обратно в мантию:

— Подозреваю, некое препятствие мешает истинному союзу между Найей и Солярисом.

И тут, при словах «союз» и «препятствие», всё встало на свои места.

Глаза Найи расширились от ужаса. Сердце подкатило к горлу, она попятилась, прижимая голые пальцы к дрожащим губам.

Марина резко обернулась к Ронину, затем обратно к Найе, прищурившись:

— Ты спала с ним?

Секс — это лишь временная связь, ничто не могло помешать истинному союзу. Однако…

Найя посмотрела на Соляриса, шок пронзил её позвоночник, сковав мышцы шеи.

— Я бесплодна, — сказала она ему. — Я не могу… — она не могла заставить себя произнести это вслух, но ей требовалось хоть какое-то спокойствие.

Глаза Соляриса закрылись от этого откровения:

— Нет, Найя. Ты не бесплодна. Я каждую ночь принимал зелье, которое брал у мага, прежде чем мы…

Земля словно исчезла из-под ног, и она зависла в пустоте.

Безрадостный, сухой смех вырвался из её груди. Пальцы взметнулись к волосам, впиваясь в корни — хотелось кричать, извергать проклятия, рыдать.

Во что ей было верить? В то, что он сделал это, потому что заботился о ней, или потому что заботился о себе? Ни один из них не хотел ребёнка.

Ребёнка…

От Ронина.

Эта мысль заставила её искать его лицо среди тех, кто наблюдал за ними сквозь пламя.

Его там не было.

Дыхание Найи сбилось, она растерянно обвела взглядом площадку. Теона и Ави тоже нигде не было. Как и других членов Кровавых Еретиков. Лишь безжизненные тела лежали на земле.

Хватка Марины на запястье Найи ослабла, сменившись пугающей неподвижностью.

— Я заставлю тебя страдать за это.

Солярис сделал шаг:

— Марина, — предупредил он, — не надо.

— Мать никогда не будет свободна из-за тебя.

Марина опустила подбородок к груди, и завеса волос скрыла её лицо.

Горло Найи сжалось, инстинкт «бей или беги» запульсировал в крови, готовясь к рывку.

Над головой Марины сформировалась масса теней — густой, чёрный туман, извивающийся и корчащийся.

Высший Бог