Богиня без титула - Рэнди Гарнер

class="p">Они немного говорили вчера вечером после душа. Он вывел её из ванной — прохладный кафель сменился мягким ковром его комнаты — и бережно уложил в постель. Она не собиралась засыпать, но Ронин предложил заклинание, помогающее успокоить разум. Только когда веки налились тяжестью и навалилась дремота, она поняла, что сам он не принял своё успокоительное.

Найя изучала его профиль, но волосы спадали на лицо, не давая разглядеть его отчетливо.

— Ронин, — позвала она.

Он слегка повернулся к ней, продолжая смотреть вниз.

Наступила тишина.

За то время, что она его знала, он никогда не был разговорчив по утрам, но сейчас всё было иначе.

Его молчание повисло в воздухе, наполненное напряжением.

Стоит ли пытаться её заполнить? Что она могла сказать, чтобы стало лучше? Им предстояло обсудить многое, и одна лишь мысль о том, с чего начать, заставила её челюсти сжаться, а в мозгу — запульсировал прилив нервного возбуждения.

Ронин выдохнул.

— Не торопись сегодня утром. Я приготовлю завтрак и сделаю несколько звонков

Она уловила короткий, раздражённый тон в его голосе, но прежде чем успела ответить, он легко чмокнул её в макушку и вышел из комнаты.

Найя осталась лежать в постели, не желая вставать и встречаться со всеми.

Их голоса доносились с кухни, равно как и сладкий фруктовый аромат завтрака, приготовленного Ронином. Под дверью спальни просочился запах тёплого теста, и этого почти хватило, чтобы убедить её переступить через гордость и подняться.

Честно говоря, она не была готова к возможной враждебности со стороны остальных после всего случившегося. Теон ясно дал понять, что винит её. Не говоря уже об Акане и Юки, чья семейная история была тесно связана с божествами. И, хуже всего, среди Кровавых Еретиков были жертвы.

Вайолет. Милая, жизнерадостная Вайолет, которая одной из первых приняла её, была мертва.

Найя подтянула одеяло к подбородку и оглядела комнату Ронина. В ней не было ярких красок, как в остальной части дома с разномастной мебелью и пастельными тонами, но в ней было гораздо больше индивидуальности, чем в его квартире. Угольные наброски, закреплённые повсюду, дали ей лучшее представление о его способностях. Ручки, кисти и палитры были аккуратно разложены на угловом столе.

В дверь постучали.

Найя прислонилась к изголовью, накрыв ноги одеялом.

— Входите.

В комнату проскользнула Акане с тёмными волосами, заплетёнными в косы на маленьких плечах, в синем джинсовом сарафане.

Розовый браслет из бисера соскользнул на запястье, когда она подняла руку, держа треугольное пирожное.

— Я принесла тебе кое-что украдкой.

В трудные моменты жизни Найя не находила радости в еде, но не смогла отвергнуть добрый жест Акане.

Она приняла угощение.

— Откуда ты знаешь, что я люблю сладкое?

— Мой дядя ненавидит сладкое, — выпалила Акане. — Если он не сошёл с ума, он никогда бы не съел такое.

На лице Найи появилась слабая улыбка, когда она отщипнула кусочек.

— Что это? — спросила она.

— Скоун. — Акане скинула тапки и взобралась на кровать рядом с Найей.

Найя откусила кусочек. Тёплая, мягкая черника лопнула на языке. В сочетании с тонкой сладостью теста и капелькой ванили вкус был изысканным, приподнимая её дух.

— Это вкусно? — спросила Акане.

— Превосходно. — Найя предложила ей немного.

Та отказалась, покачав головой.

Найя откусила ещё, жалея, что Акане не принесла два, а то и три пирожных.

Заметив движение, она покосилась на девочку.

Акане протянула между ними флакон с зельем, который Найя мгновенно узнала. Тот самый, что она берегла в кармане, как зеницу ока. Пока его не разбил взрыв. Ави советовал принимать его несколько раз в день, а она не сделала ни одного глотка за двенадцать часов.

— Ах, вот зачем ты принесла его. — Найя положила скоун на колени, вытерла крошки с пальцев и взяла флакон.

— Дядя Ронин попросил меня прийти и своими глазами увидеть, как ты его примешь. — Она картинно подчеркнула серьёзное выражение лица Ронина.

Обе захихикали.

Было очевидно, что он избегает её, но всё же продолжает думать о ней.

— Подержи, пожалуйста. — Найя отдала остатки скоуна Акане, приберегая их, чтобы перебить мерзкий вкус зелья.

Найя чувствовала, как девочка разглядывает её отмеченную руку, и молилась, чтобы та не задавала вопросов. Узнав о метке, Найя старалась сама не смотреть на неё. Она даже подумывала надеть перчатку Теона, чтобы не видеть её. При мысли о ней дыхание перехватывало.

К счастью, Акане промолчала.

Найя откупорила бутылку, поморщилась и сделала глоток.

Вкус ударил в горло, желудок сжался.

Найя соскочила с кровати, бутылка выскользнула из пальцев, приземлившись на край тумбочки, и она поспешила в ванную. Откинув крышку унитаза, она склонилась над ним, освобождая желудок от содержимого.

Акане убрала длинные волосы Найи за плечи и принялась поглаживать её по пояснице.

Найя сидела, свесив голову над унитазом, чувствуя прохладу керамики на лбу. Ни разу в жизни она не чувствовала себя физически плохо.

Вкусовые рецепторы восстали, и она сплюнула, пытаясь избавиться от мерзкого сочетания скоуна, желудочного сока и зелья. Мышцы живота ныли от напряжения. Она боролась с дурманом в голове. Тело ломило, и ей хотелось лишь провалиться сквозь пол и уснуть.

— Я не врач, — сказала Акане, — но даже я знаю, что ты беременна совсем недолго.

— Подслушиваем разговоры? — попыталась пошутить Найя, чтобы разрядить обстановку.

Акане закатила глаза.

— Очевидно.

Найя вытерла нос туалетной бумагой.

— Если ты намекаешь, что у меня не должно быть таких тяжёлых симптомов, то ты, полагаю, права.

Она приподнялась, колени впивались в кафель. Впервые в жизни она чувствовала себя хрупкой — как будто держишь в руках стекло и знаешь: если оно упадёт, то разобьётся вдребезги.

Акане вцепилась в пальцы Найи, помогая той подняться. Это не принесло реальной пользы, но Найя оценила доброту девочки.

Забравшись на тумбочку, Акане перерыла шкафчик в ванной, пока не нашла пузырёк с загадочной зеленой жидкостью.

На лице Найи отразилось отвращение.

— Я не осилю ещё одно зелье.

Акане посмотрела на неё без эмоций.

— Это жидкость для полоскания рта. Чтобы перебить запах.

— Это невероятно, — простонал Ави, осматривая большую чугунную ванну в центре комнаты. — Твой котёл ржавеет у основания.

— У меня, знаешь ли, не было времени его чинить. — Голос Юки был ясным и сладким, как брызги яблочного сока под лезвием ножа.

Найя выбрала стул с неровной ножкой, находя утешение в его постоянном покачивании, которое отвлекало её от ломоты в костях.

Перед ней была небольшая комната со стеклянным потолком, через который пробивался палящий полуденный свет, освещая каждый угол. Резкий запах трав и влажной земли только усиливал её