Богиня без титула - Рэнди Гарнер

Грудь Найи сжалась: она стала немного лучше понимать, в какой обстановке рос Ронин.

Юки застегнула сумку и выдохнула, отчего её плечи поникли.

— Послушай, я доверяю своему брату и его суждениям. Если он говорит, что ты хорошая, я с этим соглашусь. К тому же, Акане одобряет тебя. А для меня это важнее всего.

Найя подняла подбородок, встретившись взглядом с Юки — таким же пылким и внушительным, как у Ронина.

— Я ценю всё, что вы для меня делаете. Правда. Спасибо за доброту.

— Утром приду проведать тебя. — Юки направилась к двери. — Ой, я же забыла! — Она полезла в сумку и достала яркие, сверкающие фиолетовые тапочки. — Акане их выбрала.

Она поставила их на пол у кровати Найи.

— Добро пожаловать в семью. — Она подмигнула и развернулась, покидая комнату.

Сердце Найи наполнилось радостью.

Такие же были у Ронина.

Широкая улыбка растянула её губы, а глаза защипало от слёз.

Вдев ноги в тапочки, она наслаждалась чувством полного принятия семьей Кахале, шевеля пальцами ног, чтобы прочувствовать мягкий уют.

Найя дождалась, когда услышала, как Юки, Ави и Акане ушли на еженедельный сбор трав. Когда Теон телепортировался, чтобы проверить дела в Холлоу-Сити, она пересекла дом, шаркая новыми тапочками по половицам. Раз его не было, она знала — Ронин где-то поблизости.

В воздухе ещё витали запахи паприки и чеснока от ужина. Дом был старым, его стены постоянно стонали. Половину окон нужно было подёргать, чтобы их открыть. Сиреневая краска в углах у плинтусов облупилась, а потёртая, разномастная мебель выглядела так, будто её перекрашивали бесчисленное количество раз. Смесь ароматов, встречавшая её у порога, была её любимой чертой этого дома. Мускусный жасмин, принадлежавший Ронину. Сладкий, конфетный аромат, сопровождавший Акане, напоминавший Найе любимый мармелад из морских ягод. И остаточный, резкий запах трав и настоек, наполнявших кухонные шкафы.

Найя обнаружила Ронина на заднем крыльце: он сидел в плетёном кресле, уставившись на свои ноги, погружённый в раздумья. Его рука была вытянута, а в локтевой сгиб введена игла. Тонкая прозрачная трубка выводила кровь в стеклянную банку.

Мышцы груди Найи болезненно сжались при виде вязкой жидкости, наполнявшей дно сосуда — лужицы растопленных лепестков роз.

Пряди волос Ронина падали ему на глаза, когда он поднял подбородок, чтобы посмотреть на неё. Мягкое свечение фонаря на крыльце подчёркивало его сильные, резкие черты лица. Сердце Найи дрогнуло, когда она увидела, как он сканирует её в поисках признаков дискомфорта.

В то утро, когда они проснулись, он поцеловал её в лоб и позвал помогать готовить завтрак. Она несколько раз порезала пальцы, нарезая тофу для мисо-супа, и ему было так больно видеть, как её едва заметная ранка затягивается сама собой, что он отстранил её от дела. Вместо этого он поручил ей промывать рис.

После завтрака он молча и настойчиво смотрел на неё, пока она не сдалась и не сделала несколько глотков ужасного зелья. Чтобы запить его, он приготовил ей кофе без кофеина.

С тех пор они не обмолвились ни словом.

Ей нужно было обсудить с ним всё и убедиться, что они снова на одной волне.

— Можно? — Найя указала на кресло рядом с ним.

Он кивнул, опуская взгляд обратно на какую-то точку на крыльце.

Первым порывом Найи было отодвинуться, чтобы не вдыхать металлический запах крови, наполнявший воздух. Но это показалось бы бесчувственным и эгоистичным. Это была реальность Ронина, и вскоре она станет реальностью её ребёнка. Если она хотела быть частью этого, ей придётся переступить через свою брезгливость.

Если ты будешь частью этого.

Её охватило сомнение, и она поджала губы.

Вполне вероятно, что Кассиан будет растить их ребёнка в Земле Мёртвых.

Отогнав эту мысль, Найя вгляделась в задний двор. На остров опускались сумерки, окутывая пыльными силуэтами деревья и далёкие скалистые пики. Резиденция Кахале была спрятана в бухте, недалеко от города, уединённая и укрытая деревьями. Это была та часть острова, которую Найя никогда не исследовала за всё время жизни с Калео.

— Я не хочу больше ходить вокруг да около, — тихо сказала Найя, сцепив руки на коленях, чтобы не теребить одежду. — Ты расстроен, и я это чувствую.

— Я не на тебя расстроен, — уточнил он.

— Я знаю.

Он поднял голову, чтобы посмотреть на неё.

— Могу представить, что за всю свою жизнь ты слышал о божествах только то, что они лишь берут, — начала Найя. — Как они истребили твой клан, как они боятся того, чего не понимают, и как, встретив тебя на улице, они без колебаний лишат тебя жизни из-за крови в твоих венах. Поэтому Юки остаётся на этом острове с Акане, да? Потому что на этом острове чувствуется влияние моего отца.

Она взглянула на него.

Он указательным пальцем выводил круги на колене своих брюк.

— Согласно преданиям наших предков, боги воздерживаются от посещёния острова, ибо верят, что он приносит великие несчастья тем, чья нога ступит на эту землю.

Найя тихо усмехнулась, мрачно забавляясь тем, как истина спустя столько лет превратилась в нелепый слух.

— Это место, где лорд Кассиан проклял моих родителей и мать Соляриса, так что полагаю, они недалеко ушли от истины.

— Высшая Богиня Судьбы не диктует, кого из нас оберегать, — пояснил он. — Должен выжить только один из каждого пола. Юки никогда не хотела рисковать жизнью Акане.

— А теперь, когда у тебя есть сын, на кон поставлена твоя жизнь.

— Жизнь нас обоих. — Глаза Ронина упали на её живот. — Моя и его. Согласно правилам Судьбы, здесь должен остаться только один.

— Он под защитой. Никто не может навредить тому, что… — Найя облизнула губы, давая себе время протолкнуть эту реальность через горло. — Никто не может навредить тому, что принадлежит лорду Кассиану.

Ронин поморщился.

Найе хотелось схватить его за руку, обрести единство и напомнить о их связи, сказать, что он и в этом не одинок. Однако казалось неуместным прикасаться к нему, пока он истекал кровью в банку.

— Ты расстроен из-за богов, из-за той ситуации, в которой оказался наш ребёнок, — констатировала Найя.

Он стиснул челюсти. Палец, выводивший круги на колене, сжался в ладонь, превратив руку в кулак. Кровь из трубки, соединённой с его рукой, потекла быстрее.

Ей нужно было, чтобы он понял нечто, к чему она пришла лишь за последние дни, лежа в его постели, запертая в своих мыслях. Она наконец приняла, что сопротивление судьбе приведёт лишь к тому, что она