Печать безумных. Солнце поражения - Екатерина Ивановна Гичко

часто отправляли за ними. Отцу не нравилось моё своеволие, и он так пытался меня приструнить. Ха, — женщина хмыкнула. — Только там и бояться особо нечего. Если знаешь, как себя вести, ничего страшного не случится. Главное, на очень голодного хищника не нарваться. А остальным, если ты не шумишь и не ведёшь себя как добыча, ты не интересен.

— А как добыча — это как? — не поняла А-ара.

— Как ты себя обычно ведёшь, — беззлобно подтрунила То-нии. — Ты ждёшь, что на тебя нападут и съедят. А они это чуют.

— Но ведь они могут действительно напасть и съесть, — растерянно протянула девушка. — А я слишком слаба…

— Здесь нет слишком сильных. Все слабые и все боятся, — равнодушно отозвалась То-нии. — Даже наш могучий Господин — трус и плакса.

«Я не трус!»

— Трус! — решительно повторила То-нии, тоже услышав Господина.

«Я покажу тебе, смертная, что значит настоящая смелость, когда обрету прежнее тело и возможности!»

— Вот потому и трус, — То-нии искривила губы в усмешке. — Все мы думаем, что будем смелыми, если станем сильными. Только сильными становятся смелые, а не трусы.

Господин промолчал, но А-ара чувствовала его глубокую обиду.

И сама замолчала.

Как только мясо было съедено, То-нии засыпала костёр и потащила А-ару к дракону. Сама та пока опасалась залезать под крыло ящера, а вот То-нии бестрепетно пробиралась между чешуйчатым боком и сложенным крылом и устраивалась на земле, чтобы спать в тепле и безопасности.

Сегодня А-ара уснула быстро. Провалилась в сон, как в бегущую воду, и та унесла её от реальности в мир, где она ещё маленькая и сидит на руках матери.

Из сна её выдернуло шевеление рядом. Дракон волновался. Порыкивал, шумно принюхивался и недовольно поводил крыльями. Они уже не впервые просыпались из-за него, тот каждую ночь кого-то чуял. Но сейчас А-ара встревожилась. Обычно дракон чуял других хищников, и волнение было скорее азартным, как у зверя, который унюхал добычу. А тут он злился и тревожился. А-ара здорово струсила. Первую мысль — подняться в воздух — пришлось отбросить. Летать во тьме девушка опасалась. Она с удивлением узнала, что ночью свет есть только в Лесу. Чем выше поднимаешься в небо, тем сильнее сгущается тьма, хотя весь небосвод усыпан звёздами.

Рядом села остервенело трущая глаза То-нии.

— Тут кто-то есть, — уверенно сказала она, посмотрев на дракона. — Подвинься.

А-ара сперва было подвинулась, но потом спохватилась и сама вылезла из-под крыла. Дракон тут же поднялся на лапы и раздражённо встряхнулся.

— Ты кто?

У А-ары сердце в пятки ухнуло, когда она услышала суровый мужской голос. Горло перехватило от страха.

Муж их догнал!

— Подожди, я сама. Ты испугал её.

А-ара пугливо вздрогнула и жадно всмотрелась в сторону кустов, откуда донёсся уже женский голос. Ветви раздвинулись, и к ним шагнула высокая черноволосая женщина. Знакомая женщина. А-ара так оторопела, что просто уставилась на неё, распахнув рот.

Лоа. Лоа — первая жена шамана нота-са, которую похитили вместе со второй женой.

Женщина смотрела на неё прищурившись и, судя по выражению глаз, тоже узнала. Только явно не понимала, что А-ара могла тут делать. Та опомнилась и поспешила поклониться.

— Я… Я А-ара, — торопливо представилась девушка.

В Хоёторе опасно не называть своё имя. Случайно попавшиеся на пути оборотни могут решить, что ты какая-то поганая и вредная сила, прикинувшаяся обычным смертным, чтобы поохотиться. Хотя будь А-ара поганью, она бы тоже представилась.

— Я тебя видела, — ещё сильнее прищурилась Лоа.

— Ты её знаешь? — из кустов вышел мужчина, высокий светлокосый оборотень. Он уставился на девушку, одетую только в исподнюю одежду, с подозрением.

Лоа отрицательно мотнула головой.

— Не знаю. Но видела её в поселении хуани-са. Жена местного шамана. То есть теперь жреца. Ёты.

А-ара вздрогнула, услышав столь явное пренебрежение к имени мужа. Пусть она теперь тоже иначе его не называла, но странно слышать этакую грубость от другой женщины. Она опасливо посмотрела на Лоа и повторно распахнула рот.

Та была одета как мужчина. Плотные тёмные штаны без вышивки, жёсткие сапоги — какие бы сама А-ара хотела вместо своих мягких и быстро изнашивающихся в дороге, — кожаная рубаха и наброшенная на плечи рыжеватая в сиянии краснолипника шкура. Чёрные волосы перевиты во множество мелких кос, а на лице чёрные линии росписи, которую женщины в здешних местах себе не позволяют. Кожу расписывают оберегами воины, охотники, шаманы и жрецы — те, кто постоянно смотрят смерти в глаза.

Перепуганной А-аре казалось, что сейчас смерть смотрит на неё тёмными глазами Лоа.

— Что ты здесь делаешь? — спросила женщина. — Разве ты не должна быть рядом с мужем?

— А разве ты сама не должна быть рядом с мужем, похищенная Лоа? — из-за спины А-ары вышла То-нии и дерзко уставилась на побеспокоивших их сон. — Ещё даже не назвали свои имена, а уже что-то спрашиваете. Может, вы порождение неблагих Господ? Мой хороший, — То-нии нежно погладила дракона по шее, — почему они не возбуждают твой аппетит? Их нельзя есть?

Лоа и её спутник настороженно посмотрели на ящера. Тот выглядел достаточно внушительно, чтобы вспомнить о принятой в Хоёторе вежливости.

— Ох-нори-ри[2], — сухо представился мужчина.

Лоа последовала его примеру не сразу. Поджала губы, слегка вскинула подбородок, а потом всё же уверенно произнесла:

— И-лоа-ри. Так что здесь делают беспомощные жёны жреца хуани-са?

Разобравшись, что они не представляют опасности друг для друга, путники решили разместиться вместе. Не то чтобы им хотелось действительно по-дружески посидеть у костра. Просто опасно располагаться на ночёвку рядом с тем, кого не видишь.

То-нии быстро сообразила, что женщина, которую похитили и которая так свободно ходит вместе со своими «похитителями», не враг им. Да, и не друг. Но и отправлять весточку их мужу точно не станет.

Вместе с Лоа и Ох-нори-ри было ещё трое мужчин и одна женщина, и они как раз искали подходящее место для ночлега. А-ара с изумлением узнала в другой женщине прекрасную вторую жену шамана нота-са. Для То-нии ничего странного в присутствии красавицы не было — тех же вместе «похитили», — но А-ара помнила подслушанный разговор между Лоа и жрицей скаана-са.

— Я сама! — испуганно затараторила девушка, когда один из мужчин хотел помочь ей спуститься с виверны, и неловко соскользнула вниз, зацепившись платьем за чешуйки на боку ящера.

Виверна заурчала-заскрипела, будто посмеялась над неуклюжей всадницей, и беззлобно пихнула ту башкой. И девушка вжалась в мускулистую грудь зверя, сверкая на незнакомых женщин испуганно блестящими глазами. А когда Лоа подошла, чтобы отстегнуть от седла копьё, тут же