Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

Он закрывает дверь и поворачивается ко мне лицом.

— Оба наших отца готовы принять тебя обратно, если ты публично отречешься от Арии и скажешь, что совершила ошибку, — говорит Нокс. — Мы всё еще можем получить всё, что планировали. Я знаю, что у тебя был… какой-то момент, но, Поэт, твое место в Фиаме. Ты это знаешь. Я это знаю. Небеса, все это знают, и они готовы закрыть глаза на эту маленькую истерику. Мы можем оставить всё это в прошлом, и всё вернется на круги своя.

Пока Нокс говорит, моё тело немеет, пальцы рук и ног покалывает. Я не знаю, почему он так отчаянно цепляется за это… за нас, но мне нужно прекратить это немедленно.

— Послушай, — говорит Нокс, подходя ближе. Он берет мою руку и мягко кладет её себе на сердце, тепло его кожи просачивается сквозь футболку. Это самое близкое прикосновение за долгое время, но я не чувствую ничего. Напротив, оно вызывает у меня отвращение. — Если я убежу Грейди позволить тебе продолжить обучение на кадета, ты сделаешь это, хорошо? Видимо, ты не хочешь отступать. Я знаю, что ты скучаешь по Рейну, но…

— Дело не в Рейне, — говорю я, сжимая руку в кулак. — Это то, чего я хочу. То, чего я хотела всегда.

Нокс делает резкий выдох. — Ладно, хорошо. Я понял. Ты хочешь быть Штормбрейкером. Если я заставлю твоего отца согласиться, ты сделаешь то, о чем они просят?

Это простое решение. Отречение от Арии мне ничего не стоит. Они еще не заслужили моей лояльности. Я хочу вернуть свою семью, даже если они далеки от идеала. Может быть, в этом и есть ответ.

— Что будет после выпуска? — спрашиваю я, и Нокс моргает.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду: я потрачу три года на обучение, а потом что? Ты «позволишь» мне вступить в Стражу? Или я стану одной из жен Общества, как вы все ожидаете?

Его взгляд смещается. Очевидно, что он не заглядывал так далеко вперед.

— Мы сможем обсудить это, когда придет время, — отвечает он.

— Нет. Этого недостаточно.

— Поэт, будь благоразумна. Я не могу быть наследником Фиамы, если моя жена каждую ночь рискует жизнью на Штормовой башне. Это не та жизнь, которая тебе предназначена.

Моя мимолетная вспышка надежды гаснет.

— Я так и думала, — говорю я. — Я присягаю Арии, Нокс. Я стану Штормбрейкером штормов, и у меня будет та жизнь, которой я хочу.

— А как же твоя семья? — спрашивает он, повышая голос. — А твое положение? Твои друзья! А как же мы?

— Мы? Ты шутишь? Никакого «мы» не существует!

— Поэт…

— Нет. Как ты смеешь предлагать это, когда ты ходишь и уделяешь внимание каждой девушке, что попадается на твоем пути? Ты унижал меня столько раз, что я сбилась со счета. Я посмешище!

Я чувствую, как подступают слезы, но я отказываюсь когда-либо еще плакать перед Ноксом. Я больше не позволю ему иметь такую власть надо мной. К тому же, с меня хватит этого разговора. Я закидываю сумку на плечо и прохожу мимо него.

— Поэт…

Я резко разворачиваюсь. — Я не присягаю Фиаме. Я не выйду за тебя замуж. Это конец. Скажи моему отцу: если он хочет обсудить это, пусть будет добр поговорить со мной лично.

Я с такой силой дергаю дверь, что едва не падаю.

— Подожди, пожалуйста… — говорит Нокс, и я останавливаюсь, чтобы взглянуть на него.

— Я когда-то любила тебя, — шепчу я. — Я думала, мы будем счастливы вместе. Я тоже хотела всего этого для нас, но ты слишком много раз разбивал мне сердце.

Нокс не отвечает, пока я выхожу из класса и закрываю за собой дверь… навсегда закрывая её для нас.

Навсегда.

Глава 39

Я топаю в сторону спортзала, делая глубокий, судорожный вдох.

Я не могу поверить, что у Нокса хватило наглости думать, будто между нами еще что-то осталось.

На что я злюсь больше всего?

На то, что мой отец говорит о мне, вместо того чтобы говорить со мной?

На то, что Нокс был уверен: я просто сделаю то, что мне велено?

На то, что он думал, будто сможет успокоить меня, разрешив продолжить тренировки с намерением отобрать всё это, как только мы выпустимся?

Это именно та причина, по которой я выбрала себя, а не их.

Вопреки всему, я знаю, что поступаю правильно.

Внезапно мне не терпится начать сегодняшнюю тренировку.

Сегодня у нас спарринги, и возможность хорошенько кому-нибудь намять бока кажется идеальным лекарством от сдерживаемой ярости, бурлящей в моих венах.

Войдя в зал, я спешу переодеться в тренировочную форму, а затем направляюсь к большим матам для спарринга в дальнем конце помещения. Четыре пары уже сражаются в своих углах, и всё это отражается тысячу раз в зеркалах от пола до потолка, закрывающих три стены.

Я замечаю Домино, которая удерживает в захвате кого-то из Дома Асале — обе вспотели от напряжения.

На другом конце зала Рук спаррингует с крупным парнем из Теры. Кажется, его зовут Рицу. На обоих черные майки без рукавов и шорты, и трудно не отвлекаться на все эти гладкие, играющие мышцы, которые Рук сейчас демонстрирует.

Я разглядываю его татуировки, которыми любовалась больше раз, чем готова признать. Тонкие топографические линии изгибаются над каждым выступом и впадиной его мускулов. Я отмечаю, где они исчезают под майкой, и не в первый раз задаюсь вопросом: где они начинаются и где заканчиваются? Протянулись ли они по всей спине? Играют ли на груди? Может, ныряют в ложбинку позвоночника?

Внезапно мне становится очень жарко, и я вытираю лоб тыльной стороной ладони.

Рицу валит Рука на мат с тяжелым стуком, прижимая его к полу.

Они почти равны в размере и силе, когда сплетаются в борьбе, но Руку удается сбросить его. Они кубарем катаются по матам, переплетаясь конечностями, и я