Штормбрейкер - Ниша Дж. Тули

— Идет. По рукам.

Слова едва успевают слететь с моих губ, как он атакует. Его руки обхватывают меня за поясницу, и мы валимся на пол. В этот момент я понимаю, что до этого он просто поддавался мне. У меня, черт возьми, нет ни единого шанса.

Я пытаюсь выскользнуть, извиваюсь и брыкаюсь, но он держит меня на месте, зажав своим телом. Наконец, он перехватывает мои запястья и прижимает их над моей головой, нависая всем телом. Это ужасно раздражает, но… черт, это еще и заводит.

— Нечестно, — говорю я.

— Что именно нечестно?

— Ты… Ты…

Он приподнимает бровь. — …так хорош в этом?

— Ты обманул меня, — шиплю я, пытаясь сесть, но он не дает мне пошевелиться, пригвоздив к полу.

— Ничего я не делал — ты сама всё додумала. Как всегда.

— Нам нужно поговорить об этом!

Я бросаю быстрый взгляд в сторону, чтобы проверить, не заметил ли кто-нибудь, что мы остановились. К счастью, всё внимание приковано к кому-то на другом конце зала — парень лежит на полу, и из его носа сочится кровь.

Рук сжимает мои запястья крепче, заставляя снова сосредоточиться на нем.

Я замираю, в полной мере осознавая интимность нашей позы. Его теплое тело между моих бедер. Его твердый живот прижат к моему. Его дыхание касается моей открытой ключицы, вызывая мурашки, которые, я очень надеюсь, он не заметит. Меньше всего мне нужно, чтобы он знал, как сильно он на меня влияет. Тогда у меня совсем не останется рычагов давления.

— Грядет Шторм, — говорит он низким голосом, и я киваю, потому что чувствую её приближение.

— Ты следил за мной в тот день.

Он мягко выдыхает. Его дыхание касается моих губ, и я облизываю их, заметив, как его взгляд впивается в это движение.

— Я не был уверен, видела ли ты меня.

— Я тоже, но потом ты появился в поезде, и…

— Верно, — говорит он. — Мне нужно… — Он оглядывается, чтобы убедиться, что за нами никто не наблюдает. Затем качает головой, отталкивается от меня и встает на колени прямо между моих ног. Я сажусь, чувствуя, как мне не хватает тяжести его тела, прижимавшего меня к полу.

— Мне тоже, — говорю я. Ему нужно поглотить разряд облака. Вероятно, ему так же тяжело в этих замкнутых стенах, как и мне. Удар, который я получила в симуляции, лишь немного притупил эту жажду. Этого недостаточно. — Тебе не обязательно делать это в одиночку. Мы можем выбраться к границе города.

Он сидит, опустив взгляд на свои руки, лежащие на бедрах. Проходит мгновение, прежде чем он поднимает на меня глаза.

— Сбежать? — переспрашивает он, и я киваю. — Что я говорил? Сплошные неприятности.

Я сужаю глаза, не уверенная, что мне нравится намек в его словах.

Затем он вздыхает и бросает на меня скептический взгляд. Я чувствую, как его броня дает трещину; ему просто нужен небольшой толчок. Раздается свисток, знаменующий окончание тренировки. Все вокруг начинают оживленно болтать, направляясь к раздевалкам.

— Сегодня ночью, — говорю я Руку. — Пожалуйста.

Желвак на его щеке вздрагивает, прежде чем он поднимается на ноги.

— Ладно, — отвечает он, и тут же уходит.

Глава 40

Рук согласился встретиться со мной позже той же ночью у одного из черных входов в школу, ведущего в туннели.

Он утверждает, что его никогда не охраняют, и я не спрашиваю, откуда он это знает.

Когда я прихожу, он уже ждет, прислонившись к стене, скрестив руки на груди в той самой манере, к которой я уже успела привыкнуть. Какое-то время он не замечает меня, глядя в никуда. Интересно, о чем он думает? Я изучаю изгиб его носа, линию скул, блеск серебряного колечка в брови.

То, как уголки его идеальных губ приподнимаются, словно он вспоминает что-то приятное.

На нем кожаная куртка, выданная в Эмери, которая плотно облегает его широкие плечи и сильные руки. Боги, как же он хорош.

Я внутренне вздыхаю, отгоняя эту мысль, потому что сейчас она совсем не к месту.

Заметив меня, он выпрямляется и опускает руки. Мне интересно, не почудился ли мне легкий румянец на его щеках, и еще сильнее хочется узнать, о чем он только что размышлял.

Оставил ли он кого-то в Пустошах? Скучает ли он по ней?

И почему мысль о какой-то безымянной незнакомке жжет мне грудь, словно кислота?

— Нашел еще одно удачное место, чтобы постоять? — спрашиваю я, и он издает короткий смешок, который эхом разносится по каменным сводам. Он выглядит настолько удивленным, что я прикрываю рот рукой и тихо хихикаю.

— Да, Неприятность, — говорит он мгновение спустя, и в его глазах мелькает почти игривый огонек. — Это было отличное место.

Я скрещиваю руки на груди и опираюсь на бедро. — О, я так рада, что ты нашел новое прозвище. Устал называть меня «принцессой Общества»?

Он подмигивает. — Думаю, это подходит тебе больше.

Я закатываю глаза, пока он указывает на лаз у своих ног и ведущую вниз лестницу. Я заглядываю туда и морщусь.

— Боишься? — спрашивает он с издевкой, от которой мне хочется врезать ему в горло. Вот тебе и мое восхищение.

— Я не в восторге от этих туннелей, — признаюсь я.

— Конечно. Ни одна принцесса Общества не хочет, чтобы её видели…

— Дело не в этом, — отрезаю я. — Хватит строить из себя знатока моей души. И, пожалуйста, перестань меня так называть. Я не… Я больше не та, кем была раньше.

Он поднимает руки в жесте капитуляции. — Хорошо. Прости.

Я фыркаю, хватаюсь за лестницу и спускаюсь, приземляясь на корточки на холодный пол. Здесь тесно и тускло, и я сглатываю дрожь страха, уже вцепившуюся в кожу.

Рук спрыгивает следом мгновение спустя и на секунду замирает, глядя на меня. Он открывает рот, и мне кажется, что он сейчас что-то скажет, но вместо этого он просто разворачивается и