Коснуться души - Опал Рейн

И всё же первое, что сделала Маюми, — это уткнулась лицом в его грудь и начала тереться об неё.

— Почему твой мех такой чертовски мягкий? — спросила она, вдыхая его пьянящий запах и наслаждаясь абсолютной мягкостью вблизи. — От этого мне просто хочется постоянно быть зарытой в тебя.

Опираясь на локти, она в конце концов сдвинулась в сторону, пока её губы не коснулись его плоского соска. Они были темно-серыми, как и остальная его кожа, которую она могла видеть — например, живот и ладони. Но здесь цвет был темнее, и она провела языком по тому, который ласкала губами, чтобы проверить, понравится ли ему это.

Она наблюдала за ним, и его сферы мгновенно сменили цвет на фиолетовый. Оттенок стал глубже, когда она прикусила сосок, прежде чем начать сосать.

— Это ощущается… странно, — его хвост обвился вокруг её бедра, чтобы потянуть назад и заставить её отпустить.

Когда она это сделала, он убрал одну руку из-за головы и с любопытством щелкнул по собственному соску, прежде чем вернуть руку на место. Это было для него новым ощущением, и она догадалась, что он не совсем уверен, как к этому относиться.

Она попробует это позже.

Не обращая внимания на мех, она укусила верхнюю часть его грудной мышцы, где шерсть была длиннее, а затем нижнюю, где короче. Потом она просто целовала его всё ниже, пока не скользнула между его бедер, и ему пришлось раздвинуть их для неё.

— Что ты делаешь, Маюми? — спросил он, когда её колени твердо уперлись в пол.

Благодарная за то, что украла его штаны несколько дней назад и спрятала их, она провела кончиками пальцев по тому месту, где был его шов. Она находила очаровательным, как он сдерживающе сжимался внутрь под её прикосновением.

— А ты как думаешь?

За всё время пребывания Фавна здесь у неё ни разу не было возможности просто поиграть с ним. Она видела его, гладила его член и держала его в руках, но Фавн всегда пытался засунуть что-то внутрь неё — будь то пальцы, язык или член.

Она и раньше пробовала его вкусную смазку со своих пальцев, но теперь ей хотелось приложиться к источнику. Наклонившись вперед, она провела языком от основания шва до самого верха.

— Откройся, Фавн.

Она моргнула, когда кончик одного из щупалец дернулся, пытаясь высвободиться, прежде чем обвиться вокруг её пальца, когда она поднесла его ближе. Затем шов разошелся, и его член скользнул вперед, лишившись укрытия четырех конечностей, которые обычно защищали его.

Фавн точно не относился к тем, кто «растет» в процессе возбуждения.

То, что появилось из него, было той же длины, что и всегда, и его толщина лишь слегка увеличилась. Единственная разница заключалась в том, что он был еще частично мягким, тогда как обычно появлялся уже твердым.

Он был насыщенного лавандового цвета — не слишком темно-фиолетовый, но и не светлый. Маюми обхватила его за толстое основание и провела большим пальцем вверх по боковой стороне, чувствуя, как его губчатые шипы движутся под подушечкой.

Молча наблюдая за ней, Фавн позволял ей не торопиться. Впрочем, она знала, что ему это нравится, по тому, как быстро он начал твердеть, переходя от мягкого состояния на животе к торчащему стержню.

Его извивающиеся щупальца были снаружи гладкими и темно-фиолетовыми, почти черными, но их шипастая внутренняя сторона была того же цвета, что и ствол члена. Эти шипы часто становились жесткими вокруг её бедер, но никогда не были настолько острыми, чтобы порезать её.

Она отдала двум щупальцам свою левую руку для переплетения, пока правой скользила вверх по его огромному, великолепному члену. Его смазка растекалась, блестящая и влажная. Он был толстым, и когда она подняла вторую руку, чтобы обхватить его с другой стороны, даже обе ладони не могли полностью объять его толщину.

Маюми наклонилась вперед, чтобы провести по нему языком.

Её веки дрогнули под восхитительным натиском его аромата лемонграсса и лайма прямо на языке. Вкус был разбавлен, но заставил слюну выделяться обильнее. Клыки Фавна слегка разошлись на выдохе, его член набух в ответ.

Спускаясь по другой стороне, Маюми осыпала поцелуями каждый шип на его члене. Они были разбросаны неравномерно, усеивая его тут и там.

Удивительно, что это помещается в меня, — подумала она, поднимая руки от основания до середины. Она обвела языком широкую головку; шипы вокруг ободка здесь были крупнее. Хотя пропорционально его телу он не выглядел слишком длинным или толстым, по сравнению с её собственными размерами он казался… гигантским.

То, что она могла принимать его до самого основания, было невозможно. Что, конечно, и было бы так без его магии, перестраивающей внутренности.

Она удовлетворенно промычала, вспомнив об этом.

Двигая языком, она заметила, как мышцы его пресса сжались и втянулись. К концу она хотела увидеть, как они затанцуют. Маюми сосредоточилась в основном на головке, пока её руки скользили вверх-вниз у корня, большие пальцы двигались в глубокой ложбинке снизу. Время от времени она опускалась, чтобы потереть место, откуда, как она полагала, должно выходить семя — два выступающих овала, прижатых к основанию сразу за швом.

Когда она сделала это в первый раз, он наконец расцепил руки. Одна осталась за головой, поддерживая её сжатым кулаком, а другая впилась когтями в землю. Он понятия не имел, куда деть руки, и она предоставила ему самому разбираться с этим.

— Хотела бы я вместить тебя в рот целиком, — простонала она, когда её язык наконец впервые попробовал на вкус росу его семени. Она была благодарна, что это не та соленая жидкость, к которой она привыкла. — Ты такой вкусный, что я просто хочу проглотить тебя целиком.

Маюми надавила изо всех сил, едва ли вместив в рот хоть малую долю его члена. Она хотела глубже. Так глубоко, чтобы он прошел за глотку и в горло. Её зубы, должно быть, впивались в пухлую головку, но он не жаловался. Вместо этого он прохрипел:

— Маюми.

Его свободная рука поднялась, чтобы погладить её по волосам, но тут же убралась, словно он подумал, что это плохая идея. То, что он мог накрыть всю её голову своей ладонью, было потрясающе, но она знала, что одно неверное напряжение руки — и он может раздавить её череп.

Он этого не сделает, даже если не уверен в себе, но именно это она и обожала в Фавне.