Коснуться души - Опал Рейн

его обмякший член, заставляя его тело подергиваться. Она также держала его обеими руками, убеждаясь, что они полностью измазаны семенем, словно играла с ним — а может, так оно и было.

— Почему нет? — промычала она, пытаясь вылизать его дочиста своим шаловливым языком.

— Потому что это было чертовски приятно, пока я не почувствовал, что ты пытаешься заставить меня взорваться.

— В каком-то смысле так и было, — поддразнила она.

Его щупальца начали закручиваться, когда член стал втягиваться обратно. Её охватила паника. Маюми быстро забралась на него сверху, поставив колени над его выступающими тазовыми костями, и села на его член. Она убедилась, что он уютно устроился между половыми губами, и потерлась о него клитором.

— Эй, даже не думай, — пригрозила она. — Если ты считаешь, что мы закончили, ты ошибаешься. Мы только начали. Я даже не кончила.

— Я не то, что вы, люди, называете буфетом, Маюми, — укорил её Фавн со смешком. — Я не бесконечен.

— Не думала, что ты достигнешь своего предела так быстро, от жалкого подобия минета.

Она уперлась локтями ему в грудь, положив подбородок на ладони, и принялась тереться об него.

— Я кончил так сильно, что член заболел.

— Я поцеловала его, чтобы прошло, — игриво парировала она.

— Едва ли, — он наклонил череп, чтобы посмотреть ей в лицо; его сферы сияли ярко-фиолетовым, показывая, что его раздражение — не более чем маска. — Ты ужасный, несносный человек. Как кто-то из твоего вида вообще справлялся с тобой?

Усмешка искривила её губы.

— Никак, поэтому их больше нет рядом. Ты первый, кто удовлетворил меня полностью.

Его голова дернулась от этих слов.

— Правда? — его голос был полон изумленной гордости, прежде чем он издал одиночный мрачный смешок. Затем он провел когтями по её ягодице, просто потому что знал, что это всегда вызывает у неё дрожь. — Почему я не удивлен? Ну ладно. Играй со мной, пока твоя маленькая пизда не попросит пощады.

Не то чтобы она собиралась дать ему большой выбор в любом случае.

— Спасибо, — она подползла выше по его телу и наклонилась, чтобы поцеловать кончик его морды. — Это очень мило с твоей стороны. Ты такой хороший мальчик.

Отстранившись, она облизнула линию губ, собирая остатки его семени, зная, что оставила на нём след поцелуя. Затем она нырнула рукой между их телами, чтобы приподнять его член и насадиться на кончик, вынужденная ёрзать, чтобы опуститься обратно к его бедрам, так как он был слишком длинным, чтобы она могла просто подняться над ним.

Она слегка поморщилась от того, как её телу всегда приходилось растягиваться, несмотря на то, что он изменил её. Казалось, она всё ещё была чуть-чуть маловата для него, но Маюми нравилось это жжение, осознание того, что что-то невероятно толстое и длинное раскрывает её. Это также заставляло её чувствовать каждый его губчатый шип, проскальзывающий внутрь.

Фавн с шипением втянул воздух, когда его мягкий член перегнулся посередине, прежде чем войти глубже.

— Я даже не эрегирован, Маюми.

Когда она уселась до конца, она почувствовала, как её ответная улыбка достигла самых глаз.

— Я хочу почувствовать, как ты твердеешь внутри меня.

Подбородок его костяной морды упирался в грудь. Он смотрел вниз, туда, где они соединились, и он уже начинал раздуваться твердостью внутри неё. Он был так же возбужден этим, как и она, что было очевидно по тому, как он облизнул морду, а его сферы наливались глубоким фиолетовым цветом.

Заодно он стер белый след от поцелуя.

Он снова издавал своё странное «рычарлыканье», и его большие, грубые, теплые ладони обхватили её ягодицы снизу. Он попытался толкнуться вверх, но с ней сверху это не дало ничего, кроме того, что он поднял в воздух и свои бедра, и её.

Её улыбка стала еще более дьявольской. Он не сможет ничего контролировать своими толчками, если только не будет поднимать её руками.

Глава 26

Как только она начала двигаться, взгляд Фавна скользнул вверх от того места, где её половые губы широко расходились вокруг его ствола. Он прошелся по щупальцам, которые мягко покоились на изгибах её маленьких тазовых костей, образуя галочку чуть ниже пупка.

Его взгляд поднялся выше, наблюдая за движением бугорка — её тело не могло полностью скрыть его внутри себя. Затем еще выше, к её маленьким, острым и задорным грудям, подпрыгивающим каждый раз, когда она толкалась вперед и назад, лаская его изнутри. Он видел, как её мышцы собираются в узлы и подергиваются. Он чувствовал её сжатия так же ясно, как и видел их.

Наконец, его взгляд остановился на её прелестном лице. Её губы были приоткрыты, выпуская тихие стоны — её крики постепенно нарастали, пока он не понял, что в конце концов они сольются в крещендо.

Он всегда считал человеческие стоны неконтролируемыми и громкими. Ему нравилось их слушать, они были эротичными по-своему, но песня легких Маюми была какой-то одновременно непристойной и чертовски милой — особенно когда её лицо заливалось густым румянцем.

Даже сейчас переносица уже порозовела, а её прикрытые глаза становились всё более туманными с каждым движением. Она смотрела на него; делая это безотказно.

А если не смотрела прямо на него, он замечал, что она всегда находила его отражение где-то в доме.

Он пожалел, что вибрация от его рычания и мурлыканья, исходящих одновременно, усилилась, когда их взгляды встретились. Это было скребущее, почти болезненное чувство: его грудь и голосовые связки выполняли два разных действия одновременно одними и теми же частями тела. От этого его дыхание всегда становилось более хриплым, выдавая, насколько он нуждался в ней или как сильно жаждал её.

Неважно, сколько раз они это делали или сколько раз он видел это тело в движении, обнаженное перед ним. Фавн был очарован ею. Каждое напряжение мышц дразнило его так же сильно, как в первый раз, когда он увидел, как они дернулись.

Фавн попытался подавить стон, но он эхом вырвался сквозь приоткрытые клыки, когда он тяжело задышал, глядя на неё.

Обычно он вбивался в неё, отчаянно желая заполнить, отчаянно желая довести её разум до исступления удовольствием. Удовлетворить и доставить наслаждение настолько, насколько мог, каждой доступной частью себя. Всё, лишь бы она всегда хотела большего.

Она хочет, чтобы я остался. Её вчерашние слова и просьба породили в его груди более глубокое чувство. Он не переставал думать об этом. Я ей нравлюсь. Не только его член, но и он сам. Одно лишь знание этого заставляло его разум содрогаться от блаженства так