Бомбочка-Незабудка - Кэролайн Пекхам

братьям и сказать им, что Дэнни Батчер поставил свое имя на моей заднице, чтобы посмотреть, что они могут с этим сделать, искушая свои психологические наклонности. Они могли бы просто нарушить договор, если бы узнали, что он причинил мне боль, но я больше не полагалась на них. Я собиралась справиться с этим сама, доказать, что способна выжить без помощи старших братьев.

Через несколько дней после свадьбы Дэнни сказал мне, что они оставили ему сообщение, умоляя связаться с ними, чтобы доказать, что со мной все в порядке, поэтому я взяла его телефон, сфотографировала себя с поднятым средним пальцем и отправила Захару. Я была зла на них. Я была чертовски зла, и я могла держать обиду дольше, чем Гринч, так что им лучше быть готовыми к моему гневу, если я увижу их снова. Мысль о том, что мы больше не увидимся, внезапно заставила меня вздрогнуть, сердце защемило от этой возможности. Я была рассерженной, чертовски взбешенной, но, черт возьми, я всегда буду любить их.

Я придумала новый план, чтобы обеспечить себе свободу, отказавшись от плана убийства и твердо придерживаясь идеи сбежать. Я начала обворовывать всех парней Дэнни, отбирая то тут, то там двадцати или пятидесяти фунтовые купюры и пряча их в карман джинсов, сложенных в шкафу. Мне хватало, чтобы выбраться из страны, но мне нужно было, чтобы кто-то достал мне фальшивый паспорт, если я собиралась вернуться в США. У меня не было контактов для этого дерьма, но, возможно, если у меня будет достаточно денег, я смогу их найти. Мне просто нужно было найти себе несколько дней, когда я сделаю свой шаг, так что я оставила бы след, по которому мой муж и его свора собак погнались бы за мной в город под названием Бристоль. Я украла блокнот, нацарапала на нем свой фальшивый план и "случайно" оставила его там, где они его найдут.

Тем временем я наслаждалась преимуществами роли жены парня, который, казалось, был полон решимости заставить меня кончать так сильно и так часто, как он только мог, не вставляя в меня свой член. И не только это, он поощрял меня причинять ему боль. Кусать и царапать его, пока он руками сношал меня в своей постели или нападал на меня в душе.

Он атаковал так беспорядочно, что я всегда была застигнута врасплох, дни и дни пролетали от одного его прикосновения до другого, пока я практически не задыхалась от него.

Я старалась не думать об этом слишком много, потому что с тех пор, как я вышла замуж за Дэнни, я ни разу не видела его с той стороны, с которой наблюдала в утро нашей свадьбы. И иногда было слишком легко забыть, что внутри него живет этот человек, когда он смотрел на меня со всей нуждой и потребностью изголодавшегося существа, и я обнаружила, что тоже изголодалась.

Я прожила так много своей жизни, проверяя себя, погружаясь в немое блаженство своей музыки, что я не чувствовала себя по-настоящему увиденной в течение очень долгого времени. Но Дэнни Батчер увидел меня. Наши глаза постоянно встречались, когда мы находились в одной комнате, и достаточно было одной его озорной ухмылки, чтобы мой желудок трепетал, а сердце колотилось.

Я играла в опасную игру, потому что позволяла этому продолжаться, позволяла себе жаждать его, позволяла себе наслаждаться жжением его тела у моей спины по ночам, даже когда он не прикасался ко мне. Желание доводило меня до безумия, потому что его редких трахов пальцами было недостаточно, чтобы насытить меня, и по тому, как сильно он возбуждался всякий раз, когда заканчивал издеваться надо мной, я знала, что ему этого тоже недостаточно. Так почему же он не взял от меня больше?

Я никогда не спрашивала его. Я не хотела доставлять ему удовольствие, зная, что хочу большего. Потому что я хотела. И мне было стыдно за это. Дэнни Батчер был чудовищем; я слышала об ужасных вещах, которые он совершил, но теперь я начала задаваться вопросом, не скрывал ли он от меня свою темную сторону, монстра, который появлялся в нем только тогда, когда он был в другом месте. Но он показывал мне это раньше, так зачем что-то менять? Может быть, он просто иногда менялся, и я застала его в неудачный день в первую нашу встречу, но то дерьмо с клеймом было рассчитано. Это не было похоже на прихоть сумасшедшего, это было слишком... черство, слишком продуманно. Это просто не имело никакого смысла.

Я ничего не знала о том, на какие задания Дэнни ездил с Черчем и где он проводил свои дни, выходя из дома в костюме, который стоил дороже большинства автомобилей. Иногда они оба приходили домой в крови, с темными взглядами в глазах, которые говорили мне все, что мне нужно было знать о том, чем они занимались. Меня это не пугало. Мои братья приходили домой в таком виде бесчисленное количество раз, и я знала, что это было необходимо в их работе.

Это был путь грешников... они грешили. Но в моей семье всегда существовали границы, я знала, как далеко они зайдут. Эти британцы были животными, и я не знала их границ.

Они носили эти беззаботные маски, одетые с дикой несдержанностью. Клянусь, казалось, что они просто проводят свои дни, делая все, что им заблагорассудится, без правил и законов, сковывающих их. Но время от времени темное в них проскальзывало сквозь щели этих масок, и я видела это. Видела существ, в которых они могли превратиться в одно мгновение, гнусных, беззаконных зверей, которые пировали на крови и боли и наслаждались каждой секундой этого.

Я видела это в Черче, когда он убил того человека, который напал на меня, видела, как его беззаботный облик разбился вдребезги, а внутри появился монстр. И как бы это ни смущало, это было захватывающе, освобождающе, опьяняюще. Эти мужчины не придерживались никаких стандартов, кроме своих собственных, и я обнаружила, что жажду почувствовать вкус такого владения своими собственными желаниями.

Они видели что-то, чего хотели, и брали это. И они позволили мне попробовать это тоже. Они позволили мне носить то, что я хотела, и делать то, что мне нравилось, в рамках тех параметров, которые они установили для меня, и, конечно, под пристальным взглядом их троих. Но я хотела большего. Я хотела их свободы и планировала забрать ее с собой, когда покину это место.

Может быть, я была