Пробуждение - А. Л. Вудс

Я почти не хотела придавать своим мыслям слишком много энергии, опасаясь, что это может стать правдой. Все еще оставался хороший шанс, что я просто устала и слишком растянулась, но… беременна? Нет.

А если бы и была, то сама мысль об этом заставила бы мою кожу побледнеть, вызвала дрожь в ногах и заставила вспотеть ладони.

— Может быть, тебе стоит присесть, — предложила Пенелопа.

Это могло бы помочь. Я резко вдохнула через нос, выдувая воздух через приоткрытые губы. Опустившись на стул рядом с креслом Пенелопы, я молча кивнула ей, что она восприняла как зеленый свет, чтобы начать то, что, как я знала, должно было стать очень страстной речью о распространении тканевых материалов перед ней. Она повернула свой ноутбук в мою сторону, указывая на сервировку стола и украшенные стулья. До ее свадьбы оставалось еще несколько месяцев, но она хотела доработать все детали, чтобы сосредоточиться на возвращении в форму, хотя, на мой взгляд, выглядела она великолепно.

Великолепная, но другая. Ее тело изменилось. Она всегда была сильфидой, хрупкой, сравнимой с фарфоровым изделием, что всегда казалось мне ироничным, потому что никто не мог упасть в яму с мусором, как Пен раньше. Теперь очерченные изгибы появились там, где их не было раньше. Ее грудь стала полнее, бедра шире. Изменится ли и мое тело? Я попыталась представить себя беременной, но у меня ничего не получилось. Я была слишком мала, чтобы помнить, какой была Полин беременной Холли Джейн.

Помимо отказа моей мамы адаптироваться к материнству, я не могла вспомнить физические изменения, которые она испытала. Возможно, она хорошо это скрывала, или ее тело просто вернулось в форму. Может быть, генетика означала бы, что у меня было бы также?

О чем, блядь, я только думала? Я не была беременна. Может быть, если бы я повторила это достаточное количество раз, закон притяжения или что-то в этом роде сделал бы это таким. Вот как работала эта херня Нью Эйдж. Поверьте в это, и вы сможете воплотить это в жизнь.

Пока Пенелопа продолжала болтать, держа органзу, как череп Йорика из "Гамлета", я вытащила телефон из заднего кармана, не в силах уделить ей все свое внимание, пока тяжесть результатов терзала мой разум.

У меня внутри все сжалось, когда я прочитала текстовое сообщение, которое, как я чувствовала, пришло десять минут назад от Шона.

Дуги сказал, ты плохо себя чувствуешь?

Дуги, этот ублюдок. Он не мог сохранить эту деталь при себе? По крайней мере, он подождал, чтобы рассказать об этом моему жениху, до того, как они уехали. Стиснув зубы, я разблокировала телефон четырехзначным кодом ноль-семь-ноль-девять — месяцем и годом, когда мы с Шоном снова были вместе. Пин-код служил еще одним напоминанием о том, что ребенок может все испортить.

Наши отношения были лучше, чем я могла себе представить, когда в тот день вошла в отель Heritage Park house. Мы провели последний год, совершенствуясь и работая над нашими отношениями, строя нашу совместную жизнь такой, какой мы теперь ее знали. Мы были на одной волне по большинству вопросов, за исключением моего убеждения, что кленовый сироп заслуживает того, чтобы быть в отдельной группе продуктов. Мы оба сосредоточились на нашей карьере, обмениваясь анекдотами по вечерам. Он вернулся домой, пахнущий жареным тестом, запеченным в муке и сахаре, с довольной улыбкой на лице, которую можно было объяснить только его довольством. Я наблюдала за тем, как он готовит по вечерам со своего места на острове, потому что, хотя он весь день был на ногах, он не доверял мне у плиты. По уважительной причине, но я не буду вдаваться в подробности. Я была первым дегустатором всех его идей нового меню, а он просмотрел мои записи за день, взяв на себя роль моего первого альфа-ридера. Он прижимался своим сильным обнаженным телом к моему пару вечеров в неделю и целовал меня в губы, не обращая внимания на мое утреннее дыхание, когда уходил утром до восхода солнца, чтобы попасть в ресторан. И даже сейчас он почти каждую ночь притягивал меня к себе, его рука крепко обнимала меня за талию, кончик носа касался линии моего подбородка, вдыхая мой запах, как бы подтверждая, что это реальность, а не сон.

Мы вошли в устойчивое, комфортное течение жизни, которое я не хотела рисковать, ставя под угрозу. Ребенок гарантированно помешает всему этому.

Черт, я вчера вечером выпила пива. Даст ли это… что это было — эмбрион? — алкогольное отравление плода? Вот как это сработало? А сигареты… Я сузила взгляд на дно своей сумочки, где, как я знала, лежала смятая пачка.

Мне бы тоже пришлось отказаться от них. Я думаю, что суши тоже были запрещены. Подождите, почему меня это волновало? Я не была беременна.

Телефон завибрировал у меня в руке, и в раскрывающемся списке появилось еще одно сообщение.

Хемингуэй?

Я пропустила мимо ушей второе сообщение от Шона, в то же самое время Пенелопа задала мне вопрос, перебирая пальцами тонкие ткани перед собой.

— Итак, как ты думаешь, органза будет лучше смотреться на стульях, или шифон?

Я дала ей уклончивый ответ, когда она поднесла материал к лампам. Вместо этого я открыла библиотеку фотографий на своем телефоне.

— У тебя есть мнение? — спросила Пенелопа, но я проигнорировала ее, листая к фотографии с результатами теста.

Я боролась со своим беспокойством и с тем, как участилось мое дыхание в груди. Одна строчка означала беременность или две? Используя большой и указательный пальцы, я попыталась приблизить фотографию на моем телефоне. Черт, у меня слишком сильно тряслись руки, когда я делала снимок, и я не могла сказать наверняка из-за того, что изображение было размытым.

— Я думаю, что вместо того, чтобы вам с Шоном сопровождать Кристофера с кольцами, мы наймем принцессу для вечеринки, — сказала Пенелопа.

— Это будет круто, — согласилась я, сдвигая экран вправо, чтобы снова посмотреть на фотографию с надписью.

Две строчки означали "беременна". Почему я не могла помнить этого достаточно долго, прежде чем мой мозг отключился?

— И мы собираемся пройти к алтарю под Имперский марш.

Я провела пальцем влево, возвращаясь к фотографии теста.

— Мне нравится эта идея.

Вторая строчка была едва заметной. Может быть, это означало, что я была только отчасти беременна.

Ты вроде как беременна, Ракель? Ты не можешь быть —