Пробуждение - А. Л. Вудс

приятно, но также нельзя было отрицать и того, что она напугала меня до чертиков. Я просто всегда гнался за страхом, потому что он был всепоглощающим, дозой дофамина, от которой я никогда не хотел отказываться.

Она обхватила мой заросший бородой подбородок своей маленькой ладошкой, удерживая мой взгляд на себе.

— Посмотри на меня, — прошептала она. Я говорил ей эти три слова бесчисленное количество раз до этого, и она никогда не могла мне потакать.

Теперь я понял почему.

Смотреть на человека, который уничтожил тебя и любил тебя с такой яростью, было пограничным религиозным переживанием. Я почувствовал, как раздробленные части меня вступают в схватку друг с другом, когда я потерялся в ее глазах цвета корицы, которые переливались золотыми искорками цвета меда и напоминали о прошлых осенних днях.

Взгляд в ее глаза, полные неподдельной любви, перенес меня в альтернативную вселенную, место, где не существовало ни одного из наших страхов, где мы могли просто быть такими, какие мы были.

Безрассудно и катастрофически влюбленными.

Возможно, судьба обрекла нас с самого начала, но нельзя было отрицать, что то, что произошло между нами, болезненное и всепоглощающее, было реальным.

И это было наше.

Я не смог бы отказаться от нее, даже если бы захотел. Ракель прервала зрительный контакт со мной, ее голова откинулась назад, когда из нее вырвалось еще несколько слезинок. Этот жест обнажил передо мной изгиб ее шеи, и я воспользовался возможностью, чтобы пометить ее любовными укусами, которые, как я знал, оставят синяки.

Но это было прекрасно.

Она не собиралась покидать этот дом, пока не станет моей.

Навсегда.

— Скажи мне правду, — проворчал я, встречая следующее движение ее бедер восьмеркой. Она ахнула, впитывая силу. — Ты имела в виду то, что сказал? Ты любишь меня?

Ее ногти царапнули меня по позвоночнику, ее рот приоткрылся, чтобы издать еще один стон.

— Да.

— Скажи это.

Подстегнутый ее признанием, я подтолкнул нас вперед, поддерживая нас обоих, когда вставала. Я отнес ее к стене у двери спальни, грубо прижав к ней позвоночник. Она обхватила ногами мою талию, ее тело приподнималось с каждым резким движением моих бедер, но я просто прижимал ее обратно.

— Дай мне услышать, как ты это говоришь, — простонал я ей на ухо. — Мне нужно услышать это от тебя.

— Я люблю тебя.

— Громче, детка.

Я просунул ладонь между нами, мой большой палец прошелся по пучку нервов, из которых состоял ее клитор. От этого контакта она забилась в конвульсиях напротив меня, ее внутренние стенки уже предупреждающе сжимались на моем члене.

— Я люблю тебя.

— Ммм, — промурлыкал я ей на ухо, пятки ее ног сильнее прижались ко мне.

— Ты тоже меня любишь? — спросила она, изучая мое лицо, ее глаза остекленели, когда оргазм захлестнул ее, как набегающая волна, которая вот-вот должна была овладеть ею.

Любил ли я ее? Я любил ее так, как любил первый день осени, как любил черный кофе и плохое порно. Мне понравилось, что она напомнила мне о моем первом дне в кулинарной школе, дне, который наполнил меня такой надеждой и удивлением. Мне нравилось, что она вызывала у меня одно и то же трепетное чувство каждый раз, когда я видел ее, независимо от того, насколько я был зол на нее. Мне это нравилось, даже несмотря на то, что она сломала меня; она вернулась, чтобы склеить все кусочки вместе.

Мне нравилось, что в ее глазах было обещание, что она никогда больше не оставит меня.

Что это было реально.

Мне нравились вещи, которые она ненавидела в себе, например, ее страх; и я уважал то, что ей было трудно быть уязвимой.

Мне нравилось, что, несмотря на все, что с ней случилось, она была храброй, умела выживать.

Мой боец.

Я бы боролся за нее до своего последнего вздоха. И если бы существовала загробная жизнь, я бы нашел ее и там.

— Всегда, — прошептал я. — Я буду всегда любить тебя.

Ее киска прижалась ко мне, крик ее освобождения стал воспоминанием, которое дом поглотил целиком. Ее оргазм подстегнул мой собственный, ее лоно сжалось вокруг меня, доя мой член. Моя кульминация последовала за ее бесконечными толчками, которые почти заставили меня биться в конвульсиях. Горячие струи, которые почти лишили меня зрения, обессилели. Мы оба рухнули на пол, запутавшись в конечностях и жидкостях организма. От пота ее волосы прилипли к моей груди, ее тело словно прилипло к моему собственному.

Наше дыхание наполнило тишину комнаты, когда кондиционер на время притупил шум. Ее сердце колотилось о мою грудную клетку, а тело скользнуло вверх, ее глаза нашли мои.

— Шон, — прохрипела она, как будто у нее пересохло в горле.

Я перевернул ее на спину и лег сверху, положив предплечья по обе стороны от ее головы. Я заглянул ей в глаза, наслаждаясь выраженным в них удовлетворением.

— Лучше бы следующими словами, слетевшими с твоих губ, были «Я люблю тебя», — сказал я, целуя уголки ее губ, — или «Я больше ни минуты без тебя не выдержу».

Я запечатлел поцелуй над бантиком купидона, затем наклонился, чтобы изучить эти бесконечные янтарные озера. Я потянулся к ожерелью, и прикосновение моих ледяных пальцев к ее груди заставило ее вздрогнуть.

— Или «да», когда я попрошу тебя выйти за меня замуж.

У нее вырвался сдавленный вздох, прежде чем ее застенчивый голос прорвался наружу, ее тело задрожало рядом с моим.

— Ты не можешь делать мне предложение таким образом.

— Смотри на меня, Хемингуэй.

Я поцеловал ее мягкие губы, ее губы прижались к моим, когда я отодвинулся. Ее волосы рассыпались по лицу, образуя ореол на полу.

— Смотри, как я бросаю вызов всем твоим страхам. Я собираюсь заползти обратно в твое сердце.

— Ты всегда был в моем сердце, — она посмотрела на меня, искренность отражалась в стекле. — Ты никогда не уходил.

Это чувство было взаимным. Она была татуировкой в виде тычка чернилами по всему моему телу. Неизгладимый след, невыразимый в моем сознании.

Причина каждого моего вздоха.

— Итак, что это будет? — пробормотал я, касаясь своими губами ее губ. — Ты хочешь сойти со мной с ума? Ты хочешь быть полностью моей? Или я все еще двигаюсь слишком быстро?

— Я вся твоя, — прошептала она. Я наслаждался мягкостью ее губ, когда она говорила напротив моего рта. — Я всегда была твоей… Меня больше не волнует скорость.

— Тогда выходи за меня замуж. Скажи «да», — попросил я, заглядывая ей в глаза. Мои пальцы снова коснулись кольца. — Больше никаких оправданий, никаких игр, никакой