Пробуждение - А. Л. Вудс

Я указал на дверь позади нее.

— Все просто.

— Между нами никогда не было ничего простого, не так ли? — ее взгляд ожесточился, тело застыло на месте, руки уперлись в бедра. — Я всегда думала, что мы были обречены с самого начала.

Она что-нибудь приняла? Она была под кайфом?

— Что это? — я рявкнул на нее. Вчера она не хотела этого делать, а сейчас я вообще не хотел этого делать. Мне было плевать. — Я не хочу пересказывать то, что произошло; я хочу, чтобы ты ушла.

— И все же мы не смогли бы остановить это, даже если бы попытались, — продолжила она, и у нее перехватило горло. — Я думала, что если продолжу бежать, ты в конце концов устанешь преследовать меня. Ты этого не сделал. Почему?

— Слишком поздно для объяснений почему, — сказал я. — Тебе нужно идти.

— Ты любишь меня, не так ли?

У меня подогнулись колени. Она собиралась отправить меня в больницу. Возможно, именно это и было ее намерением с самого начала. Довести меня до состояния невменяемости, когда я совершил что-то вроде преступления на почве страсти.

Нет, я бы не стал. Я бы никогда не тронул и волоска на ее голове, как бы она меня ни злила, что бы она со мной ни сделала.

Ее сердце — это совсем другая история, но я сам виноват в боли, которую причинил там. Это был мой крест, который я должен был нести. Удары плетью по моему сердцу, от которых она отхлестала меня в ответ, служили напоминанием.

Мы закончили; я не собирался уступать ей ни дюйма, чтобы продолжить трахать ее голову.

— Нет, не хочу.

Мне не удалось произнести слово на букву "Л". Я был единственным, кто не смог бы закончить это предложение.

— Ты лжец ничуть не лучше меня, Шон, — ее улыбка померкла. — Я думаю, ты мог бы быть и хуже.

Трахните ее.

— Ты испытываешь мое терпение, Ракель.

— И ты испытывал мои чувства с самого начала, — сказала она, опустив руки по швам. — Ты давил на меня сильнее, чем кто-либо, кого я когда-либо встречала. Ты так и не убрал ногу с педали газа, ты никогда не давал мне дышать, ты просто хотел все большего и быстрее, чем я могла тебе это дать, потому что я не знала, как.

Это было правдой. Я теснил ее. Я хотел, чтобы она потерялась во мне так же, как я потерялся в ней. Я хотел, чтобы она была в каждой части моей жизни с самого начала. Я не хотел ждать.

О чем я говорил? Нет. Это снова было частью ее игры. Трахните ее.

Я наклонился вперед, пытаясь взять себя в руки. Мое тело сотрясалось от эмоциональной перегрузки, когда я перевел дыхание.

— Что ж, поздравляю. Моя нога убрана с педали газа. Мне все равно, можешь вдыхать весь земной запас кислорода, главное, чтобы ты делала это подальше от меня.

— В том-то и дело, — сказала Ракель, изучая меня. — Я не хочу делать это вдали от тебя.

Я рявкнул смехом, которого не чувствовал.

— Ты гребаный кусок мяса, — я ткнул указательным пальцем в воздух между нами. — Ну вот, ты опять дергаешь за цепочку, ожидая, что я кончу. Ну, знаешь что, Ракель? Пес сорвался с цепи, и теперь у него нет хозяйки.

— Хочешь узнать еще кое-что? — спросила она, игнорируя меня, как будто я вообще ничего не сказал.

Почему она приближалась? Почему она сокращала дистанцию между нами? Теперь она была так близко, что я видел блеск ее слез, от которых ее глаза сияли, как озерца жидкого янтаря.

— Я люблю тебя.

Черт.

Я зажал уши руками, пытаясь помешать словам проникнуть в мой мозг, но было слишком поздно. Я слышал их; они оседали в коре моего головного мозга, текли по моим венам, находя предсердия и желудочки моего сердца.

Он забился громче, принимая сообщение, которое я пытался перехватить.

— Заткнись, — процедил я сквозь зубы, хотя больше всего на свете хотел услышать, как она скажет это снова.

— Я всегда любила тебя, но сложно любить кого-то, кто одновременно внушает тебе ужас, не так ли?

Я был близок к тому, чтобы врезать кулаком в стену. Она восприняла мою нынешнюю неспособность составить связное предложение как разрешение продолжать говорить все то, что я хотел от нее услышать несколько месяцев назад.

— Я знала много страшных людей, Шон. Меня тоже били и пинали ногами, как собаку, — она выдавила воздух через губы. — Я думала, что безопаснее держать тебя на расстоянии, чтобы я могла научиться доверять тебе в моем темпе, но ты просто хотел гораздо большего. Ты бы не сбавил скорость ради меня.

Хотя я мог бы, не так ли? Я мог бы сбавить обороты, если бы знал, что мы движемся по одной траектории, если бы она в конце концов тоже захотела меня таким образом. Я бы...

Черт возьми, Ракель снова это делала.

Я сильно прикусил нижнюю губу, качая головой. Мои руки переместились от ушей, чтобы прижать тыльные стороны ладоней к глазам, пытаясь изгнать фантазии, которые я создали в своем сознании.

— Убирайся, Ракель.

— Наши отношения развивались со скоростью скоростного поезда. Двести миль в час, так быстро, что я не могла различить, что происходит вокруг нас. В одну минуту ты был просто парнем в пиджаке, которого я терпеть не могла, но не могла игнорировать силу связи, возникшей между нами, а в следующую...

— Убирайся.

Она была одержима желанием уничтожить то, что осталось от моей оболочки. Мои ноги дрожали. Я отшатнулся от нее, уронив задницу на кровать и склонив голову. Я уперся локтями в колени, сцепил пальцы на затылке, делая глубокие, продолжительные медитативные вдохи.

Она просто не переставала говорить, а я не мог перестать слушать.

— Ты узнал обо мне кое-что еще до того, как я была готова, и мне было стыдно за это, Шон. Я никогда не задумывалась над тем, что это значило, что ты был посвящен в эту информацию и все же продолжал преследовать меня.

Подробности, которые я узнал о ней, не имели для меня никакого значения. Каким-то образом это заставило меня полюбить ее еще больше.

У меня обожгло горло.

— Ничто из этого дерьма не имело для меня значения. Я любил тебя, несмотря ни на что.

— Теперь я это знаю, — мягко ответила она. Я услышал ее мягкие шаги по половицам. — Ты никогда не осуждал меня, но я судила себя.