В борьбе за сердце Женевьевы - М. Джеймс

— Ты должна кончить для меня, — говорит Роуэн, задыхаясь. — Потому что я буду трахать тебя, пока ты не сделаешь это, тайбсих(драгоценная). Я не остановлюсь, пока ты не испытаешь оргазма на моём члене...

— Сомневаюсь, — отвечаю я, запрокидывая голову, чтобы встретиться с ним взглядом, хотя чувствую, как сжимаюсь вокруг него. — Ты не сможешь долго продержаться. — Я снова напрягаюсь, на этот раз намеренно, и он издаёт стон, который кажется почти болезненным. — Ты кончишь первым.

Глаза Роуэна вспыхивают, он поднимает руку, обхватывает мой подбородок и проводит большим пальцем по моей нижней губе.

— Это вызов, тайбсих(драгоценная)?

От этого прикосновения по моему телу пробегает волна удовольствия. Я должна остановиться. Я должна напомнить ему, что подобные прикосновения противоречат правилам, которые я установила в самом начале. Я должна сказать ему, что единственный способ, которым он может прикоснуться ко мне прямо сейчас, — это самый необходимый. Но когда он снова начинает двигаться, когда его большой палец скользит по моим губам, когда он проникает в меня, я не могу найти слов, чтобы остановить его.

Его большой палец проникает между моими губами, и он сжимает мой подбородок. Он двигается всё сильнее и быстрее, его челюсти плотно сжаты. Его глаза темнеют от желания, мышцы напрягаются, и я знаю, что он близок к кульминации. Но и я тоже.

Я знаю, о чём он думает, когда просовывает кончик большого пальца между моих губ. Он представляет, как его член проникает в мой рот, как его набухшая головка будет ощущаться тёплой и влажной. Эта фантазия вызывает у меня новый прилив желания, и, несмотря на все свои усилия, я выгибаю бедра, притягивая его ближе, когда он начинает двигаться вместе со мной.

Это так чертовски приятно. С каждым его толчком, с каждым движением его тела, прижатого к моему, становится ещё жарче. Я лежу под ним обнажённая, а он все ещё одет. В разрезе рубашки видна рельефная полоска его обнажённой груди и живота, и вся его обнажённая плоть открыта для моего взгляда. Его медные волосы падают на лицо, когда он снова делает толчок, и его лицо превращается в мучительную маску едва сдерживаемого вожделения. Я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не протянуть руку и не откинуть их назад. Если я это сделаю, то поцелую его. Если я прикоснусь к нему, то не смогу остановиться.

Он убирает руку от моего лица, и его пальцы судорожно сжимают одеяло.

— Блядь, — выдыхает он, и я смеюсь, отрывисто и радостно, снова двигая бёдрами.

— Вот и всё, — шепчу я. — Это так приятно, не правда ли? Ты ведь кончишь, не так ли? Ты наполнишь меня...

Роуэн снова открывает глаза и двигает челюстью.

— Я должен положить что-нибудь в твой грязный рот, тайбсих(драгоценная). Просто чтобы ты... — снова стонет он, его тело содрогается, когда его бедра прижимаются к моим, и я чувствую, как он борется за контроль.

— Я от этого не забеременею, — сладко бормочу я, уверенная, что он вот-вот сорвётся. И тут он чуть-чуть сдвигается, следующий толчок давит прямо на мой клитор, и я замираю в предвкушении.

Оргазм накрывает меня словно огромная волна, застигая врасплох взрывом удовольствия, который застаёт меня настолько неожиданно, что я не могу сдержать крик, вырывающийся из моих уст. Моя спина выгибается дугой, руки цепляются за одеяла, а голова откидывается назад, когда восхитительное наслаждение накрывает меня волна за волной, усиливаясь с каждым грубым толчком Роуэна внутри меня.

Я всё ещё продолжаю кончать, всё ещё сжимаюсь вокруг него, когда слышу его хриплый стон и чувствую, как он вздрагивает. Жар его тела наполняет меня, когда он кончает, его бедра покачиваются рядом со мной, и он изливается в меня так глубоко, как только может.

Тяжело дыша, он наклоняется вперёд, опираясь на локти, его член всё ещё движется внутри меня. Затаив дыхание, он отводит взгляд и остаётся в таком положении на несколько долгих мгновений, пока, наконец, не отстраняется. Его член всё ещё наполовину твёрдый, когда он выходит из меня. Он смотрит на меня, его одежда в беспорядке, и он резким движением проводит рукой по волосам, прежде чем развернуться на каблуках и направиться в ванную, не оглядываясь.

Дверь за ним захлопывается, оставляя меня лежать на кровати, обнажённую, с его горячей спермой на внутренней стороне моих бёдер.

ГЛАВА 24

РОУЭН

Я стою в тёмной ванной несколько долгих минут, прежде чем включить свет и попытаться отдышаться. В моих теле всё ещё бушуют отголоски оргазма, адреналин зашкаливает, и всё, чего я хочу, — это вернуться туда и снова заняться любовью со своей женой. Я бы снова мгновенно возбудился, если бы только взглянул на неё. Кажется, у меня нет периода невосприимчивости, когда дело касается её.

Но мне нужно немного побыть одному. Мне нужно подумать. И я знаю, что, когда я вернусь, она уже уйдёт.

Она не чувствует того, что чувствую я. По крайней мере, я не думаю, что она чувствует. Но она действительно хочет меня. Независимо от того, сколько она лжёт мне или самой себе, даже в пылу страсти, её тело реагирует на меня, и это даёт мне понять, что она действительно хочет меня.

Дрожь пробегает по моей спине, и меня охватывает новое возбуждение, когда я вспоминаю, какой влажной она была, когда я снимал с неё одежду. Как приятно было ощущать её тепло на кончике своего члена, когда я проводил им по её влажным складочкам. Я чувствую, как мой член дёргается и снова напрягается, пульсируя от желания, но я стараюсь не обращать на это внимания и направляюсь в душ.

Когда я выхожу из душа, как я и ожидал, Женевьевы уже нет.

Я мог бы пойти к ней в комнату и трахнуть её снова. Она не сказала бы мне «нет», я знаю это. Чем чаще я буду входить в неё, тем больше вероятность, что она забеременеет от меня. Это цель всего этого. Единственная цель. Это не удовольствие, не близость, а выполнение того, о чем мы оба договорились... И тогда всему этому придёт конец.

Мне становится больно от мысли, что я больше никогда не смогу прикоснуться к ней. Я знаю, что буду вспоминать о всех тех моментах, которые мы никогда не разделим, и это будет преследовать меня до конца жизни. В моих фантазиях и мечтах я буду тосковать по своей жене