Вакцина любви - Дейдра Дункан

– О, нет. Лэнгстон в тот год не участвовал в отборе. Он самоустранился. Тогда я не придал этому значения, а теперь все стало понятно… – Он берет ложку пюре. – Алеша прошла честно.

Я тоже.

Но я не слышу ни извинений, ни раскаяния. Ему все равно. Или, возможно, он просто не понимает масштаба произошедшего, чтобы ему было не все равно. Мой опыт и то, как он изменил меня, для него пустой звук. Оскорбительные обвинения и косые взгляды – это вроде как просто издержки профессии. Обычное дело. Этот человек, как и все ему подобные, – часть гнилого фундамента медицины. Клуб «старых добрых парней»[130].

Именно в этот момент что-то щелкает у меня внутри и я решаю присоединиться к целевой группе Чена. Все это неправильно. То, что случилось со мной, – это… ужасно. Если я смогу предотвратить подобное хотя бы для одного человека, то все будет не зря.

Люди говорят, что я слишком восприимчива к слухам. Возможно, я и правда слишком беспокоюсь о том, что обо мне думают, и мне не стоит принимать все так близко к сердцу.

Но как это делать, когда ты знаешь, что невиновен?

Так же как и Мэтту, я позволила слухам отнять у меня больше, чем они заслуживали. Но Алеша… она могла все остановить, но предпочла промолчать. Просто переложила свою проблему на меня и отошла в сторону.

После разрыва с Джулианом сердце у меня стало хрупким, как тонкое стекло. Я кропотливо склеиваю его осколки, но эта ситуация снова столкнула его вниз. Оно разбито о пол и стало неузнаваемо. Непоправимо.

Я думала, что была сломлена раньше, но вот он – настоящий переломный момент. Доказательство того, что я снова доверилась не тому человеку.

Алеша – моя лучшая подруга, и она меня подставила.

– Почему бы тебе не пойти домой? – Ашер касается моего локтя. – Я прикрою остаток твоей смены.

Я медленно поворачиваюсь к нему, и он ободряюще улыбается.

– Давай, Грейс. Возьми выходной. Он тебе нужен.

Я не могу выдавить из себя ни слова, поэтому просто сжимаю его плечо в знак благодарности и выхожу из комнаты.

* * *

Уже четыре дня Алеша игнорирует мои сообщения и звонки, оставив меня наедине с разъедающим осознанием предательства. Когда в четверг она пропустила занятия по дидактике, я проверила ее расписание, в котором у нее вдруг обнаружилась неделя отпуска. Неделя, которой, клянусь, не было, когда я смотрела в последний раз.

Я никогда раньше не чувствовала такой ярости.

Двадцать два месяца у нее был ключ к тому, чтобы остановить этот поток грязных слухов, и она молчала. Почему? Чтобы защитить себя? Ценой моей репутации?

Мне нужна правда. Я хочу услышать ее объяснение, каким бы нелепым оно ни было. И, может быть, где-то в глубине души я надеюсь услышать объективное оправдание, которое поможет мне ее простить. Шансы ничтожны, но этот гнев, что гноится внутри, меня отравляет. Мне просто необходимо с ней поговорить.

Но ее чертов телефон молчит.

Мои двадцать четыре часа в ТУМЦ в эти выходные проходят на удивление спокойно. Я в основном сплю, пересматриваю «Офис» и отвечаю на вызовы.

Обычно в вызове указан номер телефона, имя пациента и краткая причина. Но этот… заставляет меня почесать в затылке.

Я вижу номер, имя и комментарий: «ВНИМАНИЕ. ОНА НЕМНОГО ЗЛАЯ».

Хм. Это обещает быть интересным.

Следующие двадцать пять минут я играю роль бесплатного психолога, пока какая-то женщина изливает поток ненависти на акушера-гинеколога из другого города. В конце своей тирады она спрашивает, принимает ли клиника новых пациентов.

– Да, мэм, – отвечаю я, стараясь сохранить профессиональный тон.

– Отлично. Как вас зовут? У вас такой голос, будто вы действительно могли бы мне помочь.

Судья внутри меня, жаждущий справедливости, выносит свой приговор.

– Алеша Липтон, мэм. Я буду рада о вас позаботиться. Обязательно спросите меня, когда позвоните в понедельник.

– Так и сделаю. Только не напортачьте, как тот доктор.

– Не напортачу, мэм.

Она отключается, и я зловеще ухмыляюсь в пустоту.

Кажется, справедливость все-таки существует.

Спустя какое-то время я передаю Грегу Келли нескольких пациентов на этаже, отдаю ему пейджер и покидаю больницу. Парковка полупустая, поэтому знакомый силуэт Алеши, сидящей на бампере моей старенькой «Камри», бросается в глаза издалека.

Сердце у меня замирает, желудок неприятно скручивается, и на миг у меня возникает желание развернуться и сбежать. Но Алеша уже спрыгивает с машины и машет мне рукой.

– Грейс, пожалуйста! – кричит она, и голос у нее звучит почти отчаянно.

Я натягиваю лямки рюкзака на плечах и неохотно плетусь к ней. Остановившись в шаге от нее, я демонстративно скрещиваю руки на груди.

– Поздравляю, доктор Лэнгстон. – В моем голосе нет ни капли тепла.

Она вздрагивает, словно от пощечины.

– Я не брала его фамилию.

– Как феминистично, – цежу я сквозь зубы.

– Грейс, я могу все объяснить.

Внезапно вся энергия покидает меня. Я чувствую себя совершенно выжатой, и под грузом всего произошедшего у меня опускаются плечи. Мне хочется забиться на заднее сиденье и проспать там целую вечность.

– Ты вышла замуж, – говорю я, направляясь к машине. – Что тут объяснять?

– Грейс…

Я проскальзываю на место водителя и захлопываю дверь так резко, что она вздрагивает. Но Алеша успевает нырнуть на заднее сиденье, прежде чем я успеваю сдать назад.

Моя голова бессильно падает на подголовник.

– Ладно. Объясняй.

Она смотрит на меня через зеркало заднего вида. В ее глазах – смесь вины и надежды.

– Прямо перед третьим курсом медицинского колледжа Стив пришел к нам на курс рассказать о программах ординатуры в ТУМЦ. После лекции я подошла задать ему несколько вопросов, и… мы как-то сразу нашли общий язык. Сначала я старалась держать его на расстоянии, ведь он старше меня на пятнадцать лет, и это казалось… странным. Но чем больше я его узнавала, тем меньше эта разница имела для меня значение.

Я закрываю глаза, не желая слушать все это.

– Я рада, что ты нашла кого-то, Алеша. Правда. Просто…

– Позволь мне извиниться. Я хочу, чтобы ты поняла, чем я руководствовалась, даже если ты не согласна с моим решением.

Я закатываю глаза.

– К тому времени, когда я поняла, что хочу с ним встречаться, я уже училась на третьем курсе. Я знала, что хочу специализироваться в акушерстве и гинекологии, и, чтобы быть рядом с ним, мне нужно было поступить в ординатуру здесь.

– В этом городе есть и другие ординатуры по акушерству и гинекологии, Алеша, – говорю я, стараясь сохранять спокойствие.

Она цокает языком,