Вакцина любви - Дейдра Дункан

– Эта лучшая, и ты это знаешь.

Я молчу, не желая признавать ее правоту.

Голос Алеши смягчается:

– Итак, мы договорились, что он откажется от участия в распределении в наш год. Я прошла собеседование, и Стив узнал, что я поступила сюда, одновременно со мной. Мы очень бурно отпраздновали это в тот вечер.

Я фыркаю:

– Знаю. Мне очень жаль. Я даже не подозревала, что ходят такие слухи, пока ты не упомянула, что все думают, будто это ты купила себе место сексом. Это же абсурд! Окончательное решение по рейтинговому списку принимают руководители программы. Тебе пришлось бы переспать с доктором Ченом.

– Фу!

Я поворачиваюсь, чтобы показать ей свое отвращение.

– Вот именно! Однако я не могла просто взять и сказать всем, что речь обо мне, Грейс. Наши отношения были не совсем допустимы, но… я полюбила его. Я так сильно его люблю, что не представляю своей жизни без него. Нет прямых правил, запрещающих нам быть вместе, но в его контракте есть расплывчатые формулировки на этот счет. Его могли вызвать на заседание совета директоров. Речь шла о его карьере…

– Нет, речь шла о моей карьере. – Мой голос звучит резко, и Алеша вздрагивает. – Ты позволила всем думать, что я была причиной всего этого! Один слух перерос в десятки клеветнических сплетен.

– Грейс, клянусь, я понятия не имела! Я и представить себе не могла, насколько тебя это ранит. Поначалу я всегда вставала на твою защиту, и, наверное, поэтому в моем присутствии люди перестали говорить о тебе гадости. Кроме того, ты всегда отмахивалась и делала вид, что тебе все равно, поэтому я.… наверное, просто захотела поверить в то, что тебя это не беспокоит. Но при этом я твоя лучшая подруга и должна была…

– Ты не моя лучшая подруга. Подруги так не поступают.

Я бросаю на нее злобный взгляд через зеркало заднего вида.

Плечи Алеши поникают.

– Ладно. Это справедливо. И все же я не подозревала, насколько тебе больно, пока ты из-за этого не бросила Джулиана. Ты же любишь его! Любишь уже почти два года. Зачем ты так поступила, Грейс? Вы созданы друг для друга!

– Дело не только в слухах, – говорю я, невидящим взглядом уставившись в лобовое стекло.

– Он бы выдержал любые слухи вместе с тобой, Грейс. Джулиан бы все для тебя сделал. И я тоже, если бы ты просто поговорила со мной…

– Что я должна была сказать? «Эй, Алеша, слышала последний слух, как я трахнула интерна прямо на операционном столе? Смешно, правда? Вот только из-за этого моя душа хочет свернуться в комок и умереть». Может, тебе стоило просто проявить хоть немного сочувствия и поставить себя на мое место? Представить, что было бы с тобой, если бы подобное сказали о тебе.

– Знаю. Я… все неправильно поняла, – запинается она, и в ее голосе отчетливо слышатся слезы. – Мне очень жаль.

Во мне просыпается сочувствие. Мне невыносимо видеть чьи-то слезы и не пытаться утешить, но я держусь.

– И я не понимаю, почему ты читаешь мне нотации о том, что нужно говорить правду, когда сама скрывала все это два года. Тут нет места извинениям, Алеша. Ты разбила мне сердце и подорвала мое доверие. Я… не знаю, как это пережить, – говорю я дрожащим голосом.

Она откидывается на спинку сиденья, и ее отражение в зеркале исчезает.

Тишину нарушает дрожащий вздох, прежде чем она продолжает:

– Как только Джулиан сказал мне, что вы расстались, я поняла, что больше не могу молча смотреть на происходящее. Стив в это время как раз разбирался с нелепыми сплетнями о том, что ты якобы переспала с одним из старших врачей, чтобы получить проходной балл по ротации. Он знал, что это неправда, и, когда я сказала ему, что с меня хватит, и попросила все исправить, он сразу согласился. Стив организовал встречи с заведующими, и мы договорились пожениться, чтобы рассказать о наших отношениях публично. Все это… – она устало вздыхает, – так глупо, честно говоря. Любой, кто тебя знает, понимает, что ты бы никогда не пошла на такое.

Из моего носа вырывается презрительное фырканье.

– Спасибо.

– Я хотела защитить и тебя, и Стива. Поэтому поговорила с ним, и мы решили пожениться. Мы и так планировали это. В его контракте очень четко прописано, что женатые пары не подпадают под правило «никаких отношений». Мы с ним приняли решение две недели назад и поженились в прошлые выходные.

В моей груди снова поднимается ядовитая ярость.

– Поздравляю.

Ее голос оживляется, словно она ждала этого момента.

– Нет, ты не понимаешь! Так все узнают, что это была я. И слухи о тебе утихнут.

– Откуда такая уверенность, Алеша? Предрассудки не исчезают по щелчку пальцев.

Она перелезает на переднее сиденье и поворачивается ко мне. На ее лице видны следы от слез.

– Да, возможно, какое-то время еще будут ходить разговоры, но я обсудила это со Стивом. Он поговорит со всеми руководителями программ, чтобы расставить все по своим местам.

Я усмехаюсь.

– Ты оторвана от реальности. Слухи нарастают как снежный ком. Их не остановить. Я стала всеобщим посмешищем, и все по твоей вине.

– Я пытаюсь все исправить, – тихо говорит она, опуская взгляд на колени. – И сделаю все, что в моих силах. Выслушаю, если ты захочешь накричать на меня или рассказать о том, что на самом деле чувствуешь. Все что угодно.

Если бы она попросила меня довериться ей еще неделю назад, то я, возможно, так бы и сделала. Но Алеша никогда не предлагала мне этого. Потому что не хотела.

Я не могу отделаться от мысли, что ее нежелание спрашивать было продиктовано чистым эгоизмом. Она не хотела испытывать чувство вины, зная, какую боль причинили мне ее действия.

Но, возможно, я слишком строга к ней.

Я устало тру глаза. Проходит несколько молчаливых мгновений, пока усталость снова не берет верх.

– Мне нужно время, Алеша. Все это слишком для меня.

– Хорошо. – Она нервно постукивает пальцами по коленям, а затем поворачивается ко мне с глазами, полными слез. – Мы… мы вернулись из свадебного путешествия только сегодня утром. Мне хотелось поговорить с тобой, как только ты закончишь работу. Я действительно люблю тебя, Грейс. Если бы только я знала, через что ты проходишь…

– Все в порядке.

– Ты должна больше разговаривать со мной. Не бойся открыться мне.

Нет уж, спасибо, лицемерка.

Она берет меня за руку, и я замечаю огромный бриллиант огранки «маркиз»[131] на ее пальце.

Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть