Королевство когтей - Деми Винтерс

— Ты… — Его голос оборвался.

Силла покачала головой и оттолкнула банку ногой. Как легко было бы взять один лист… как быстро могла бы измениться ее жизнь…

Рей опустился на корточки, собрал листья обратно. А потом, к ее удивлению, сел рядом с ней.

В тот миг, когда она произнесла слова прощения, Силла уже знала, что сделает. Но спокойное присутствие Рея удерживало ее, сделав выбор окончательным. Это было, пожалуй, самым трудным поступком в ее жизни.

— Ты можешь убрать их от меня? — тихо попросила она. Облегчение и сожаление боролись в ней, не желая уступать друг другу. — Отнеси их Харпе или…

Ее нос наполнил резкий запах. Силла обернулась и увидела тонкую струйку дыма, поднимающуюся из сомкнутых ладоней Рея. Он стряхнул руки, пепел осыпался на пол конюшни.

Исчезли. Их больше не было.

Она не поддалась. На этот раз.

Где-то в глубине ее горла застряло рыдание.

— Тш-ш, — сказал Рей. Он придвинулся ближе, и положив свою тяжелую руку ей на плечи, притянул к себе. — Все хорошо, Силла. Ты их не приняла.

У нее перехватило дыхание.

— Одно неверное решение и я бы все разрушила, — сказала она, дрожь в ее руках усилилась. — Я едва все не разрушила.

Все ее тело дрожало. Вокруг ее талии обвилась рука, и она почувствовала, как ее поднимают и усаживают на колени. Он был теплым и надежным, тем, за что можно было держаться. Силла прижалась к нему и ощутила у щеки ровный стук сердца, который успокаивал.

— Но ты этого не сделала.

Она не приняла их. Она не приняла их.

Силла устояла перед зовом листьев шкульда. Перестала убегать от своего горя. Встретила его лицом к лицу. Простила отца и сделала первый шаг к тому, чтобы простить себя. И это было чем-то совершенно новым.

Она чувствовала себя немного иначе. Будто все разлетелось вдребезги и теперь образовывались новые, крошечные связи. Возможно, со временем они станут крепче, чем были прежде.

Рей скользнул рукой ей в волосы и начал нежно поглаживать кожу головы.

— Ты их не приняла. И то, что ты продолжаешь бороться, говорит о том насколько ты сильная.

К горлу снова подступили рыдания, и ее рука машинально легла ему на грудь, сжимая пряжку куртки из льебриньи.

— Я устала быть сильной. Я просто устала.

Рука Рея переместилась с ее волос на спину, мягко двигаясь вверх и вниз вдоль позвоночника.

— Тебе не обязательно быть сильной всегда. Позволь мне быть сильным за тебя.

Это было то разрешение, которого она ждала, позволить себе рассыпаться изнутри, дать эмоциям заполнить пустоту. Когда слезы хлынули, остановить их уже было невозможно. Рей крепче прижал ее к себе, его пальцы сжались у нее на бедре и на плече.

Силла не знала, сколько времени они так просидели. В конце концов слезы иссякли, то ли чувства выгорели, то ли силы покинули ее. Рей коснулся ее щек, пальцами стирая влагу. Немного поколебавшись, он с болезненной нежностью поцеловал ее в волосы.

— Пойдем в дом-щит, — тихо сказал Рей, помогая ей подняться. — Согреемся у огня. Может быть, пообедаем. Потом ты отдохнешь. Или подержишь цыпленка. Признаю, они… терпимы.

Уголки ее губ дернулись, но в этот миг что-то мягкое и теплое ткнулось ей в щеку. Силла ахнула и моргнула. Ей показалось, что она вообразила это, но… вот! Легкое колыхание волос, горячее дыхание у шеи.

Медленно Силла обернулась. Бурая Лошадь смотрела на нее, зажав между губ несколько ее вьющихся прядей. Силла с трудом сдержала слезы неверия.

— Ты голодна? — тихо спросила она, боясь разрушить чары.

— Вообще-то это не знак уважения, — пробурчал Рей. Но принес овсяную лепешку и вложил ее в ладонь Силлы. — Вот.

Силла подняла руку. Распрямила ладонь. И застыла.

И тогда это случилось.

Бурая Лошадь отпустила ее волосы и наклонила голову. Ее нос скользнул по ладони Силлы и угощение исчезло.

По ее щекам свободно катились слезы, грудь наполнялась теплым светом.

Бурая Лошадь.

Бурая Лошадь сама подошла к ней. Позволила Силле накормить себя.

Если это не был знак богов, Силла не знала, что им может быть. В ее груди, согревая изнутри, вспыхнула надежда.

Невольно в памяти всплыли слова Маттиаса, те, что он сказал после казни ее матери. Тогда они бежали из деревни, оставив друзей, дом, кур.

Помни, Лунный Цветок, перед рассветом всегда темнее всего.

Слезы текли по щекам Силлы, и она прошептала Бурой Лошади:

— У меня есть для тебя настоящее достойное имя, девочка. Имя надежды и новых начинаний. Напоминание о том, что перед первым светом всегда темнее всего.

Рей молча наблюдал за ней.

— Я буду звать тебя Рассвет.

Глава 38

Копа

Сгорбившись над рогом с элем, Джонас изо всех сил старался изображать безразличие к паре, сидевшей рядом с ним. По мере того как вечер подходил к концу, медовый зал становился все более оживленным, в него стекались воины Клитенары, пока ночная стража заступала на пост. Это было идеально. По-настоящему идеально. Когда вокруг толпились крепкие, все сильнее пьянеющие воины, мужчинам приходилось повышать голос, чтобы перекричать гул зала и услышать друг друга.

За последние недели лица с татуировками когтей и наплечники с оскаленными медведями стали привычным зрелищем. Джонас говорил себе, что возвращается в этот медовый зал лишь потому, что его выгнали изо всех остальных в Копе. Но это было не совсем правдой.

Это походило на корку крови, которую невозможно не ковырять. То, что начиналось как легкое любопытство, быстро переросло во что-то большее. Джонас ловил себя на том, что наблюдает за капитаном Ульфаром через весь зал. Потом с соседней лавки. А теперь — прямо рядом с ним. Постепенно он начал выхватывать мелкие подробности расследования Клитенаров, связанного со Слоутрари. От человека, утверждавшего, что Рей скрывается среди Спящих Драконов, до того, кто уверял, будто он пашет поля неподалеку от Мидфьорда, — ни одно из полученных Клитенарами сведений не имело ничего общего с правдой.

Сначала Джонас испытал облегчение. Облегчение от того, что его брат по оружию затаился. Если Джонас знал Рея, тот уже строил план и был на два шага впереди своих врагов. Но с течением дней, по мере того как Клитенары становились все более раздраженными, в его голове начали появляться другие мысли.

Никто так и не выдал достоверных сведений. Становилось все очевиднее, насколько тщательно Рей скрывал свою личность.

Джонас не мог не задуматься о том, что «Кровавая Секира», возможно, была всего лишь прикрытием, пока Рей