Мой хвостатый избранный, или Курс на Бездну - Айштария Райс

А бездну с ненасытной пастью. Но Шаар'Энна стояла в экстазе.

— Ещё! — крикнула она своим. — Держите поток! Не дайте печати просесть!

Я ударила. И одновременно со мной ударила Иарасса.

Наши силы врезались в нижний узел печати. На миг линия под лапами дракона дрогнула, пошла трещиной, ослабла. Мать-дракон рванулась, приподнимаясь на передних лапах.

Слишком поздно.

Шаар'Энна взвыла от ярости и вбила в центральный контур столько накопленной силы, что весь ритуальный круг вспыхнул ослепительно-бурым светом.

Дракон взвыл. Этот крик не был рёвом зверя. Это была агония разумного существа.

Он прошёл по всему храму, по костям, по воде, по сердцу. Дракончик на руках Ариана забился и ответил ей таким отчаянным, тонким воем, что мне захотелось разорваться пополам.

Я увидела глаза матери-дракона. Они были обращены уже не на Шаар'Энну. Не на печать. Не на Грань.

На меня. И через этот последний, страшный отклик я почувствовала всё.

Не словами. Глубже. Прощание. Боль. Доверие. Просьбу.

Сбереги его.

У меня перехватило дыхание.

— Нет… — выдохнула я, уже зная, что не успею.

Последний слой её ядра рвануло печатью изнутри. Я видела всё… Моя усиленная энергия позволяла воспринимать энергоструктуру ядра визуально, без специальных печатей, как раньше.

Я увидела это почти буквально: как свет, живой и мощный, цвета глубинной воды и штормового неба, выдирается из огромного израненного тела и, распадаясь на потоки, уходит по канавкам печати к разрыву в Грани.

Драконица обмякла. Голова тяжело ударилась о камень. Взгляд потух не сразу.

Лишь на миг задержался на малыше у Ариана на руках. Потом — на мне. И сознание из взгляда исчезло.

Я никогда в жизни не чувствовала такой ярости. И такой беспомощности…

На долю мгновения весь храм будто перестал существовать.

А потом ритуал дал то, чего ждал. Импульс.

Грань содрогнулась.

Не просто вспыхнула — выгнулась внутрь, как тонкая мембрана под ударом из другой реальности. Тьма за ней пришла в движение. Уже не далёкое шевеление, нет. Теперь это было явное давление. Напор. Попытка продавить собой разрыв.

По залу прокатился ледяной порыв. Контуры освещения, что выжили после энергорёва дракона закоротили и энергия погасла. У нескольких жриц вырвался сдавленный крик.

Одна из искажённых просто рухнула на колени, закрыв голову руками, будто только сейчас осознала, что именно они сюда звали.

Но Шаар'Энна смотрела на Грань с благоговейным восторгом.

— Да… — почти простонала она. — Да! Явись!

— Всем назад! — рявкнула королева так, что содрогнулся даже камень. — Увести людей! Жриц Хаоса — брать живыми, если возможно, мёртвыми — если нет!

Сиарран уже помогала выводить людей к верхнему проходу. Стражи прикрывали отход. Обычные жрицы Май-Нур били по остаткам искажённых контуров, пытаясь хотя бы частично отсечь подпитку разрыва.

Но я почти не слышала их.

Потому что в руках Ариана бился, скулил и рвался к мёртвой матери дракончик.

Потому что место, где ещё мгновение назад была живая душа огромного древнего существа, теперь зияло пустотой.

Потому что Грань перед нами продолжала открываться.

И по ту сторону уже чувствовалось не просто присутствие.

А воля. Голодная. Бесконечная. Чужая. Она тянулась к нам.

И в следующий миг в глубине разрыва начали проступать первые очертания чего-то, чему не должно было быть места в нашем мире. Бездна!

Глава 21

Я в одно мгновение создала огромную как никогда печать, она соткалась передо мной из энерголиний. Я напитывала её всей мощью своего резерва. Она мерцала, перелилась током и низко гудела энергией. Я направила ей к месту истончения грани, накладывая как пластырь, надеясь восстановить структуру пространства. Надеялась, что сработает. Но энергия иного измерения, тяжёлая, бескомпромиссная, словно страшная язва, просачивалась даже через мощь печати, через её чистую энергию. Я видела, как тёмные извилистые ручейки тёмной энергии, словно скверна, пятнали, а затем пожирали мою печать. Стало очевидным, что этого недостаточно. Всё это заняло секунды.

Поглотив огромный объем энергии души разумного взрослого водного дракона, та ужасающая сила получила недостающую подпитку. А если бы успели принести в жертву и меня, как жрица и планировала, наверняка Хаос прорвал бы грань мгновенно. И всё было бы кончено…

Этот разрыв жил. Дышал, поглощая мою печать. Сочился вязкой, тёмной, искривлённой энергией, от которой всё вокруг начинало ломаться на каком-то глубинном уровне. Камень будто терял память о собственной форме. Свет гнулся. Воздух густел и давил на грудь, как вода на глубине. От одного взгляда в ту сторону по затылку побежал ледяной озноб. Я развеяла печать. Нечего питать моей энергией эту скверну.

Я сделала шаг к Грани — и едва не рухнула на колени от этого давления.

А потом всё-таки опустилась. Не уже не от слабости. Чтобы сосредоточиться.

Брачная печать на руке уже горела так, будто под кожу вживили раскалённый металл. Свет от неё шёл дальше — по запястью, по предплечью, поднимался выше всполохами, тонкими жилками проходя по коже.

Волосы у лица зашевелились от чуждого, тяжёлого потока, которым тянуло из разрыва.

Позади гремел бой. Королева, взяв на себя Шаар'Энну, в ярости сражалась как буря, атакуя и энергоконтурами, и своей саблей.

Я видела это краем сознания: стремительные удары, вспышки силы, тонкие смертоносные контуры, которыми она буквально вспарывала построения искажённых жриц. Слева от неё билась Сиарран, такая же яростная и быстрая. Чуть дальше Иарасса отсекала попытки добраться до нас с фланга. Стража удерживала проход и выводила последних пленных.

Но всё это уходило на второй план. Ведь если я не остановлю вторжение Хаоса, дальше уже не будет иметь значения, кто победил в этом зале.

Рядом опустился Ариан. Тяжело. Резко. Но без колебаний.

На его руках дрожал дракончик — ещё маленький, измученный, с мутноватым блеском голубой чешуи, с глазами, полными такой острой, детской, непонимающей боли, что мне хотелось выть вместе с ним. Он потянулся ко мне, и Ариан без слов позволил ему перебраться ближе.

Тёплая тяжесть маленького тела легла мне на колени, занимая всё место.

Дракончик всхлипнул по-своему, низко, глухо, и прижал голову к моему животу.

Я судорожно вдохнула, положив ладонь на его прохладную спинку, ощущая жёсткость его спинного гребня, который он прижал. Провела пальцами под подбородком, где чешуйки были нежными. Малышу понравилось.

— Рейна, — голос Ариана прозвучал совсем рядом, хрипло и напряжённо. — Скажи, что делать.

Я открыла глаза и повернула к нему голову.

— Ты же понимаешь, — тихо сказала я, и слова давались с трудом,