Ее душа - Харли Лару

Я усмехнулся. В груди застучала кровь. Как странно ощущать себя живым именно в ту секунду, когда все должно закончиться.

– Обойдешься.

– Ах, прекрасно… – Его смех сотряс воздух, заставляя листву затихнуть. – Мне нравится, когда вы не сдаетесь без боя.

Я не ожидал, что он окажется таким быстрым. Один взмах – и из меня вышибли воздух; я уже лежу в сотне шагов от прежнего места, трясу головой, а за спиной рассыпается в щепки дерево, не выдержав удара.

Вскочив, я метнулся в сторону и побежал, петляя между деревьями и выискивая у противника слабое место. Ноги. Хрупкие, тонкие – их можно сломать. Я рванул вперед, но Жнец уже поджидал меня. Когти вспороли мне грудь словно раскаленное железо.

Пустяки. Просто царапины. Кровь – это не страшно.

Куда бы я ни метнулся, Жнец тут же поворачивался следом. Он повторял каждый мой шаг. Я растерялся, не в силах перевести дух. Надо заманить его как можно глубже в лес и выиграть время.

Рубашка промокла насквозь. Раны сочились кровью, не спеша затягиваться.

Плевать.

Обычные царапины. И не с таким справлялся. Выдержу.

Я рванул дальше, в чащу, где деревья росли густой стеной, надеясь, что там Жнец не сможет двигаться столь проворно. Но он припал к земле, будто паук, и ловко проскальзывал за мной в любую щель.

Мне казалось, я смогу от него увернуться, но, метнувшись в сторону, налетел на когти. Они вонзились в живот по самые суставы и вышли между лопаток.

Ох, твою мать… как же больно…

Боль была неимоверной, из меня словно тянули кишки. Я схватил Жнеца за руку, сжал изо всех сил – и запястье с хрустом треснуло. Он взвыл, отдернул лапу, и она повисла сломанной плетью.

Я улыбнулся. Точнее, попытался. Во рту, на языке и зубах ощущался острый вкус крови. Горло свело судорогой, оттуда плеснуло горьким густым потоком.

Двигаться становилось труднее, будто я барахтался в вязкой трясине. Воодушевленный тем, что удалось сломать твари лапу, я вцепился в Жнеца клещом. Пока тот яростно вертелся, пытаясь меня сбросить, я вскарабкался вверх, ему на плечи, выворачивая кости и ломая суставы – и наконец впился зубами в гнилую плоть.

В рот хлынула черная прогорклая кровь, оставляя на языке мерзкий привкус.

Жнец скинул меня, и внутри что-то хрустнуло. В тот самый миг, когда я рухнул на землю, стало понятно – все, конец.

В ушах зазвенело. Я попытался поднять правую руку, но…

Она не слушалась. Совсем. Черт. Все еще хуже, чем казалось.

Я попробовал встать. Тело не подчинялось.

Нет… Еще рано. Рано! Вставай, черт бы тебя побрал.

Жнец навис надо мной, расправляя крылья. Его смех эхом прокатился по лесу, отзываясь тупой болью в сломанных костях. На шее у него зияла рана, лапа бессильно висела – но он все еще стоял на ногах.

Светящиеся глаза смотрели с прежним равнодушием. Спокойно и непоколебимо. Жнец знал, что все кончено.

И я знал тоже.

Надо было лучше попрощаться с Рэйлин. И сражаться за нее старательнее.

Но я успел сказать ей главное. Побороть свой самый сильный страх… После того как я признался, что люблю ее… что готов за нее умереть… Жнец уже не казался таким страшным.

Забавно. Всегда думал, что умру в пылу ярости, что гибель мне принесут ненависть и злоба. Оказывается, умирать из-за любви тоже больно. И страшно. Но почему-то – спокойнее, чем я представлял.

Жнец навис надо мной, и под черной вуалью мелькнули острые белые зубы.

– Смерть – вот удел тех, кто разгневал богов, – прогремел его голос.

Глаза затягивало тенью, тело наливалось свинцом. Жнец разглядывал меня с немыслимым хладнокровием.

– Но богу угодно насладиться твоими муками. Поэтому, демон, я оставлю тебя в живых. Я не настолько глуп, чтобы ослушаться его воли.

43. Рэй

В глазах все расплывалось от слез, и я не видела, куда еду. Свернув на обочину и оказавшись в кольце темного леса, прижала к груди страницу из гримуара и слабо и беспомощно разрыдалась.

До чего же я беспомощная и бестолковая. Лишняя обуза, глупая девчонка, не способная себя защитить. Вечно меня приходится спасать. Не хочу так больше – ни за что! Всю жизнь я убеждала себя, что справлюсь с любыми трудностями. Одна. Сама.

Но теперь… теперь все стало иначе.

Из-за любви. Настоящей, искренней.

Из-за любви Леон вернулся, чтобы проверить, надежно ли защищен мой дом.

Из-за любви он следил за мной, скрываясь в тени.

Из-за любви он отдал мне все, что у него было: свободу, имя и самого себя.

Из-за любви он ушел, зная, что вряд ли вернется.

Лист в моих пальцах дрожал. Древняя бумага была настолько истлевшей, что удивительно, как она вообще не рассыпалась в прах. На нем я видела знак, обозначавший имя Леона. Теперь я знала это, хотя без подсказки не смогла бы воспроизвести по памяти ни одной линии и ни единого изгиба.

Я не могу его бросить. Он ведь ни разу не бросил меня.

Шины заскользили по щебенке – я резко развернула машину и помчалась обратно. Чизкейк прижимался ко мне, тяжело дыша, и я пожалела, что не оставила его у Инайи. Не хотелось подвергать кота лишней опасности.

Но нет. Больше никто из-за меня не умрет. Любовь – это когда не позволяешь любимому сражаться в одиночку.

Может, я и беспомощна. Может, и обуза. Но трусихой никогда не была.

Темнота меня не пугала. Не испугает и сейчас – когда на кон поставлено слишком многое.

Я заперла Чизкейка в доме и торопливо отправила Инайе короткое сумбурное сообщение с просьбой забрать кота утром. Не знаю, вернусь ли и будет ли у меня возможность объяснить ей, что происходит. Станцую ли на ее свадьбе… Получу ли диплом… Удастся ли хоть раз поговорить с родителями… Наверное, стоило звонить им чаще.

Говорить, что люблю их.

Крепче обнимать Инайю.

Сказать Леону, что не могу без него жить…

Но это еще не конец. Все должно завершиться иначе.

Куда ушел демон, я не знала, но была уверена в одном: если зайти в лес как можно глубже, то обязательно его найду. Иначе и быть не может.

Ночью лес стал совсем чужим и жутким. В одной руке я держала нож, в другой – телефон с включенным фонариком. Страницу из гримуара аккуратно свернула и спрятала в карман.