Ее душа - Харли Лару

Он покачал головой и мягко произнес:

– Почти все закончено. – Затем, уже громче, обращаясь к молчаливой толпе, добавил: – Братья и сестры! Мы стоим у порога великих свершений. Долгие годы борьбы, неистовой веры достигли своего апогея. Отныне начинается вечность, которую мы проведем в служении нашему богу. Эпоха Человека завершена. Своей последней жертвой мы возвращаем Землю Предвечному.

– Возвращаем Землю Предвечному, – прошептали все в унисон.

Иеремия взял кинжал и, присев рядом со мной, провел острием по моему горлу.

– Я не хочу причинять тебе лишнюю боль, Рэйлин, – прошептал он так тихо, что слышала только я. – Но если начнешь брыкаться… нож может и соскользнуть. Тогда не обижайся.

– Пошел на хрен! – выдохнула я. – Чтоб ты сдох. Чтоб все вы сдохли!

Он улыбнулся терпеливо, почти ласково. Резко схватил меня за футболку и полоснул ножом так быстро, что лезвие задело кожу. Тонкая полоска крови потекла по груди. Я дернулась от боли и попыталась вырваться, но конвоир сильнее сдавил мне руки.

Иеремия разрезал лифчик, обнажив меня до пояса. Обрывки одежды остались висеть на плечах.

Меня затрясло. Я с вызовом уставилась на него, не скрывая отвращения. Иеремия поднял руку и щелкнул ногтем по сережке в соске.

– Какая прелесть, – с насмешкой сказал он. – Я всегда знал, что ты та еще штучка. Жаль, Рэйлин, что нам не удалось с тобой повеселиться… но, увы, ты предназначена другому. – Он пожал плечами. – Обидно.

Я была обещана не ему. И уж тем более – не его злому божеству.

Он снова поднял нож и приставил кончик к моей груди. Я затаила дыхание и закусила губу, стараясь не замечать боли, с которой лезвие рассекает плоть, оставляя за собой жгучие кровавые дорожки.

Я старалась не смотреть вниз, но не смогла удержаться. При виде изрезанной кожи перед глазами поплыло. Не буду кричать. Не доставлю ему такой радости, даже если боль печет огнем.

Линии и дуги складывались в символы на незнакомом языке. Иеремия вырезал на моей коже нечто вроде призывного круга для демона, который я рисовала совсем недавно на этом самом полу.

Кажется, это было в другой жизни.

Тогда я думала, что неуязвима и что самым страшным моим приключением станет встреча с призраком.

А теперь я увидела немыслимое. И никто не знает, чем все закончится.

Иеремия выпрямился, глядя на меня сверху вниз, медленно слизнул кровь с лезвия и улыбнулся:

– Братья и сестры! Настало время. Отпустите ее. Пусть сама придет к богу.

Конвоир разжал пальцы на моих плечах. Еще одна фигура в маске подошла и сняла с меня наручники. Я дернулась, пытаясь вырваться, но тело не слушалось. Голод, жажда и кровь, которая медленно вытекала из порезов, отняли все силы.

Меня подняли на ноги и повели к выходу. Иеремия шел рядом. За нами безмолвно потянулась процессия в белых хламидах. Мы вышли под дождь. Над узкой тропой низко нависали деревья. В лесу стояла мертвая тишина – такая, что по спине бежал холодок.

Тропа вывела нас на поляну, где в склоне холма темнел вход в заброшенную шахту. С деревянных балок по-прежнему свисали амулеты из рыбьих костей, а на досках виднелись выбитые незнакомые слова. Иеремия взял меня за руку и повел вперед сам. Последователи окружили нас плотным кольцом, не упуская из виду ни единого движения. Даже лес в ожидании замер.

Шахта зияла чернотой – бездонной, как сама смерть. Я остановилась на краю, инстинктивно прижавшись к груди Иеремии, и отчаянно затрясла головой.

– Пожалуйста… – прошептала я. – Не надо. Прошу тебя…

Его дыхание обожгло мне ухо. Шепот оказался страшнее любого крика:

– Прощай, Рэйлин. Ступай к богу.

Он толкнул меня вниз – и я полетела во тьму.

45. Рэй

Я упала в грязь, покатилась, соскользнула с уступа и рухнула в ледяную воду.

Такого холода я еще не знала. Легкие сдавило, мышцы свело судорогой, но я все равно забарахталась, пытаясь выплыть. Вынырнула, снова ушла под воду и вдруг почувствовала под ногами дно, покрытое склизким илом.

На ощупь, вытянув перед собой руки, я поплелась вперед и вскоре выбралась на влажную галечную землю.

Очки пропали. Наверное, потерялись при падении.

Надо мной зиял серый проем, откуда капал дождь в ту самую лужу, из которой я только что выбралась. Тусклый свет медленно угасал под глухие удары молотка.

Шахту заколачивали. Меня запирали здесь, в темноте.

Трясясь всем телом, я глядела, как меркнут последние лучи света, и впервые за все время дала слабину и заплакала.

Слезы текли по щекам, а отчаяние сжимало сердце так сильно, что хотелось одного – лечь и свернуться калачиком в ожидании, пока не придет смерть и тьма не поглотит меня окончательно.

Я рыдала под грохот молотков, а когда они смолкли, тишина стала еще ужаснее.

Теперь я осталась одна. По-настоящему абсолютно одна.

Леон, наверное, погиб там, в лесу, от страшных ран. Мой защитник умер, отдав жизнь ради меня, – и все напрасно.

Либири принесли свою последнюю жертву. Теперь Обитатель Глубин обретет свободу.

Может, и хорошо, что я не доживу до этого дня. Не увижу, как мир падет под властью темного божества.

Но когда слезы иссякли и время потекло вязко, будто смола, я поняла, что сдаваться нельзя. Леон не зря отдал свою жизнь. У меня еще остались силы, и при мне есть нож. Я пощупала голенище. Кинжал был на месте. Не самое грозное оружие, но с ним я не такая уж беспомощная.

Без очков все расплывалось, и все же я достала зажигалку из заднего кармана, щелкнула несколько раз – на кончике вспыхнуло пламя. Огонь выхватил из темноты размытые очертания пещеры. Мало что было видно, но хотя бы можно идти, не рискуя свалиться в пропасть.

В мерцающем свете я заметила рядом какую-то кучу, наполовину утонувшую в мутной воде. Наклонилась, прищурилась…

И поняла, что передо мной тело Виктории – голое, изрезанное, в крови. Бездыханное.

Я отпрянула, судорожно втянув ртом воздух. Желудок свело, но внутри было пусто. Позади, в глубине пещеры, чернел тоннель. Я пошла к нему, спотыкаясь, – только бы подальше от тела.

Леон оказался прав: Иеремия убил собственную сестру и сбросил ее сюда, в вечный мрак.

Я задрожала, прижимаясь к холодным камням у входа в тоннель, изо всех сил стараясь подавить панику. Пусть Виктория и хотела моей смерти, вид ее мертвого тела меня не обрадовал. Мы вместе сидели за одним столом, смеялись, обменивались шутками… Злодейка