Кайкейи - Вайшнави Патель

в полной тишине. Даже мне понадобилась секунда, чтобы осознать, насколько это невероятно. В следующее мгновение мы все уже вскочили на ноги с ликующими криками. Даже другие женихи приветствовали этот подвиг криками одобрения.

Я взглянула на Ситу. Она смотрела на Раму с легкой улыбкой на лице, а он смотрел на нее. Через мгновение она встала и спустилась с помоста, держа в руках гирлянду из белых лотосов.

Когда она направилась к центру поля, приветственные крики стихли. Никто не сомневался, что Сита выберет Раму в мужья. И все же мы чувствовали, что присутствуем при чем-то священном. Браки были делом обычным, но соединение двух царств, юврани, рожденной из земли, и ювраджи, совершившего немыслимый подвиг, – ощущалось как нечто особенное.

Когда Сита подошла ближе, Рама, улыбаясь, двинулся ей навстречу. Он выглядел как настоящий ювраджа и как настоящий бог. Остановившись перед ней, склонил голову и сложил вместе ладони.

– Юврани, – сказал он громко, так, чтобы услышали все. – Я выполнил задание, которое ты мне назначила. Поднял лук, натянул его и попал в цель. Если я исполнил все, что ты хотела, то прошу твоей руки.

Говоря это, он не сводил глаз с Ситы.

А та встретила взгляд Рамы, держа в недрогнувших руках цветы. Накинула гирлянду ему на шею, и ее сдержанная улыбка стала сияющей.

– Ювраджа Рама, я выбираю тебя в мужья.

Каушалья схватила меня за локоть.

– Наш сын женится! – прошептала она мне на ухо. – А ведь только вчера родился.

Я прислонился головой к ее плечу.

– Поздравляю, мать-царица.

После этого я отправилась на поиски Раваны, надеясь, что, если он увидит лицо друга, это поможет смягчить его унижение. Оставалась, правда, вероятность, что мое присутствие подействует как соль на рану, однако наша связь выглядела крепкой, и я решила рискнуть.

– Можно? – спросила я, остановившись у его покоев. Дверь была слегка приоткрыта, но слуг не было видно.

Из-за двери донесся тихий шорох. В коридоре было пусто, поэтому я вошла в покои и закрыла за собой дверь.

– Равана? – окликнула я. – Это я, Кайкейи.

Пройдя через прихожую, я увидела, что он стоит, прислонясь к створке окна в своей спальне, скрестив руки. На щеках его блестели слезы. Он даже не взглянул на меня.

– Мандодари умерла, – сказал он, и я вздрогнула.

– Я слышала. Мне очень жаль.

Я подошла и встала рядом.

– Несколько лет я ждал, когда смогу найти другую невесту, а теперь… это. – Несмотря на слезы, голос у него был удивительно ровный. Ни следа чувств. Я тихонько положила руку ему на плечо.

– Ты был единственным, кто смог поднять лук. Тут нет ничего постыдного.

– Я не стыжусь! – рявкнул он, и я испуганно отдернула руку. – Ты слышала, как она смеялась?

– Она еще молодая, простодушная… Она не хотела тебя обидеть.

– Это был самый прекрасный звук на свете. Она так похожа на Мандодари. – Равана тяжело вздохнул. Его рука поднялась, чтобы вытереть мокрое лицо. – Победил твой сын Рама, полагаю?

– Да.

– Он хороший юноша? Будет хорошо с ней обращаться?

Да он, оказывается, без памяти влюблен! Такого поворота событий я не ожидала.

– Он самый лучший, – сказала я. – Пожалуйста, Равана, не отчаивайся. Будут еще другие женщины…

– Как ты смеешь? – взревел он, и ярость обезобразила его черты. Я отступила на несколько шагов. Равана стал пугающе похож на демона. – Как ты смеешь? Оставь меня!

Я выскочила из его покоев и замедлила бег лишь у своей двери.

Больше я не видела Равану, и у меня не было времени размышлять над его странным поведением, потому что в этой поездке все наши мальчики женились. Бхарате и Шатругне достались кузины Ситы, Мандави и Шрутакирти, обе веселые, жизнерадостные девушки, казавшиеся хорошей парой для них. Лакшмана женился на младшей сестре Ситы, Урмиле, – они тоже прекрасно подходили друг другу по своим спокойным характерам.

Общая свадьба прошла с обычной для такого знаменательного события пышностью. Почти все ювраджи и раджи из других царств остались на свадьбу. Пир в большом зале в Митхиле длился несколько недель, и каждые семь дней Джанака приносил в жертву свадебным кострам несколько прекрасных животных.

Сита затмила на свадьбе всех остальных. Ее шея и руки были увешаны чистым золотом, свитым в замысловатые петли и витки, словно вышитые на ее сияющей смуглой коже. По обычаю Видехи на ней было желтое сари, расшитое крошечными драгоценными камешками, которые все время мерцали и переливались. Когда она вместе с Рамой проходила семь раз вокруг священного огня, чтобы освятить их брак, казалось, что она сама сделана из пламени.

Моя собственная свадьба была для меня невероятно утомительной, зато свадьба детей стала радостью. Тут была и доля эгоизма: ведь мужчины не покидают дом, женившись, так что я ничего не теряла. Я видела, как искренне горюет Джанака, расставаясь сразу и с дочерями, и с племянницами. Представляла, каким тихим и пустым станет без них дворец в Митхиле, и мне было грустно за него.

Но нас ждало много дел и в Видехе, и в Косале, и вот наконец мы отправились в путь.

Как бы ни грустно это было для Джанаки, я радовалась, что все наши сыновья вернулись домой, да еще и с женами. А нам нужно было чему-то радоваться: ведь наступило время сбора урожая, а муссоны не пришли со своей обычной силой. Это был второй такой год подряд, и зерна уже не хватало, чтобы прокормить все царство. Наших небольших запасов с трудом хватало, чтобы покрыть один неурожай. Обычно в таких случаях наши торговцы в Южной Косале, за горами Рикша, покупали зерно у южных царств. Особенно урожайными были окрестности города Джанастханы, и там обменивали излишки на ткани, гобелены и другие красивые изделия.

Но в этом году наши караваны возвращались с пустыми руками, с рассказами о неприветливых стражниках и лесных чудовищах. Впрочем, у меня не было времени размышлять об этом: положение дома было ужасным.

Однажды утром, когда я готовилась к очередному заседанию Мантри Паришада, меня заставил вздрогнуть тихий стук. Мантхара пошла отворить, а затем быстро появилась снова.

– Тебе нужно выйти.

Я вышла за ней в прихожую, все еще держа в руке ожерелье, и увидела Ситу. Она сидела на табурете, опустив уголки рта и дрожа так, словно готова была расплакаться.

– Сита? – воскликнула я, пораженная ее расстроенным видом. – Что случилось?

Она подняла голову, и я увидела темные тени у нее под глазами.

Дрожащими руками она убрала волосы с лица.

– Что случилось? – снова спросила я. – Ты больна?

Она покачала головой, и