Полный Шатдаун - Рут Стиллинг

— Что ещё тебе нравится во мне, Сойер? — она задает вопрос, который я никогда не мог себе представить, что услышу от той Коллинз, с которой впервые встретился в Lloyd.

— Хм, давай посмотрим, — я оставляю третий поцелуй на её губах, на этот раз касаясь её языка своим.

Она хнычет, звук едва слышен за шумом океана и уличного движения, но он есть, и я цепляюсь за его него. Это я так влияю на неё. Я.

— Мне нравится, как ты заставила меня стараться. Тебе было всё равно, что я богатый и знаменитый хоккеист. Чёрт возьми, — смеюсь я. — Ты практически сказал мне это, когда швырнул мне в лицо ту поездку домой.

Она слегка ковыряет землю ботинком.

— Я была по — настоящему расстроена, когда ты отрицал, что знаешь меня, перед СМИ. Честно говоря, я думаю, что это был первый момент, когда я поняла, что ты действуешь на меня. Что моё влечение к тебе было более чем поверхностным.

Я притягиваю её обратно для четвертого поцелуя. Она дразнит меня, проводя языком по моей нижней губе, пока я не начинаю хныкать, отчаянно пытаясь подавить стояк.

— Спасибо, что сделал сегодняшний день таким идеальным. Я всё ещё не могу поверить, что ты фактически купил мне бизнес, — в её глазах мелькает неуверенность. — Я надеюсь, что у меня всё получится.

Я усмехаюсь.

— Ты что, издеваешься? В “Smooth Running” у тебя была куча клиентов. Не может быть, чтобы они не последовали за тобой, куда бы ты ни пошла, — я накручиваю прядь розовых волос на палец, не в силах оторваться от неё. — Ты заслужила это, Коллинз. Ты знаешь всё, что нужно знать о Harley — Davidson, и у тебя есть онлайн — подписчики, которые ценят тебя. Пришло твоё время блистать, и я готов сделать всё возможное для этого.

Я дарю ей пятый поцелуй.

— Скоро я стану хоккеистом на пенсии, у которого есть известная девушка, возглавляющая свою собственную империю Харлеев.

— Ты действительно так думаешь? — она склоняет голову набок, изучая меня.

— Да. Потому что с удивительными людьми случаются хорошие вещи. Тебе стоит только оглянуться вокруг, чтобы понять, насколько ты любима, — я прижимаюсь своим носом к её, улыбаясь как идиот. — Хотя не заглядывай слишком далеко. Я не умею делиться, особенно когда речь заходит о моих любимых вещах.

Между нами воцаряется тишина, когда мы устраиваемся поудобнее, прижавшись лбами друг к другу. Я знаю, что у нас есть всего пара часов до того, как Эзра вернется домой из школы, и я полон решимости использовать их по максимуму.

— Коллинз, — говорю я, поднимая голову, чтобы посмотреть на неё.

— Да?

— Я так сильно хочу тебя, это убивает меня.

Её дыхание учащается, грудь поднимается и опускается быстрее, чем раньше.

— Но мы на открытом воздухе, и ты знаешь, как я отношусь к публичному сексу. Пустая парковка была исключением.

Заправляя прядь волос ей за ухо, я наклоняюсь к нему, мои губы едва касаются её кожи.

— Всё нормально, малышка. Как я уже сказал, я не люблю делиться, в том числе и тем, что предназначено только для меня.

— Итак, что ты имеешь в виду? — спрашивает она всё ещё с придыханием.

С тех пор, как я их установил, это всё, о чем я мог думать.

Я наклоняюсь ближе к её уху, и на моих губах появляется кривая улыбка.

— Как насчет того, чтобы окрестить один из твоих новых подъемников?

КОЛЛИНЗ

На коленях передо мной — вот таким мне нравится Сойер Брайс.

Я растянулась поперек подъемника, обнажая всю нижнюю половину, и я так возбуждена.

Сойер погружает свои пальцы в меня, прижимая их к передней стенке, в то время как другой рукой сжимает в кулаке мою серую футболку с Metallica — он настоял, чтобы я осталась в ней, когда мы заехали в мой новый гараж и он снял с меня всю остальную одежду.

Сексуальное влечение моего парня зашкаливает, и, подумать только, моё первое впечатление о нём было ванильным.

Он втягивает мой клитор в рот, дразня растущий бутон между зубами, и я стону, долго и громко, не заботясь о том, что нас кто — нибудь может услышать.

— Дай мне свой член, — умоляю я. — Он нужен мне внутри прямо сейчас.

Сойер поднимается на ноги, с восторгом нависая надо мной и посасывая свои мокрые пальцы.

— Неужели моя своевольная, дерзкая девчонка наконец сломалась?

Мои пальцы на ногах снова поджимаются. Он не прикасается ко мне, но моя киска пульсирует от отчаянного желания, чтобы он сделал именно это.

— Я просто хочу, чтобы меня трахнули. Жестко.

Он одет в облегающую белую рубашку, но на нем всё ещё кожаные штаны. Это, в сочетании с татуировками, покрывающими его мощные предплечья, легко делает его самым горячим мужчиной, которого я когда — либо видела. Особенно когда он излучает сексуальную уверенность, которая говорит мне, что здесь, в этот момент, он — и только он — отвечает за мою судьбу, и именно тогда я могу выкрикнуть его имя.

Расстегнув верхнюю пуговицу на штанах, он медленно тянет молнию вниз, удерживая меня в плену своих темно — зеленых глаз и мучая тем, как долго он раздевается.

Его рука опускается за пояс боксеров, стягивая их вниз вместе со штанами, пока они не опускаются чуть ниже хоккейной попки, в которую мне хочется вонзить зубы.

Когда он сжимает свой член в кулаке, не сводя с меня глаз, я ожидаю, что он повторит быстрый и жестокий способ, которым он вошел в меня.

Он этого не делает. Вместо этого он продолжает фистинговать, проводя рукой от основания к кончику, прежде чем провести ладонью по головке, используя свой предэякулят в качестве смазки.

О, чёрт побери. Он мастурбирует у меня на глазах.

Он наклоняет ко мне подбородок, высовывает язык и проводит им по нижней губе.

— Ты хочешь этот член, Коллинз? Что ж, тебе придется подождать. Сначала я хочу, чтобы ты поиграла с этой хорошенькой киской. Покажи мне, как ты кончаешь, когда меня нет рядом. Я хочу знать, соответствует ли реальность моим фантазиям о том, как ты играешь сама с собой.

Сойер крепче сжимает ствол и стонет, запрокидывая голову к потолку. В огромном открытом гараже его звуки больше похожи на первобытное рычание, которое оседает прямо между моих бедер, и я становлюсь влажнее, вынужденная и страстно желающая обрести кайф вместе с облегчением, которого я жажду.

Он мучил