Король Сапфир - Сильвия Лайм

class="p1">— Что это за озеро? — спросила я тогда у Тифии, что стояла совсем рядом вместе с Тейнораном. Когда Синий командир отправился выполнять приказ, мы остались втроем.

— Оно называется Колыбель, — ответила служанка, тоже глядя вперед. Но ее явно интересовала не растительность вокруг, а войска четырех держав, до которых было рукой подать. В особенности до одной.

Я проследила за ее взглядом и обнаружила войско Эфира. В светло-голубых одеждах, серебристых латах, сверкающих на солнце, и с коричневыми грифонами, парящими в небе. А больше всех выделялся среди них один… Белый.

— Как вы думаете, госпожа, если бы я вернулась в Подлунный цветок, магия ко мне возвратилась бы? — спросила она негромко. — Может, если бы я сейчас стояла рядом с ними, там, то вентусы приняли бы меня обратно? Простили бы?

Я вздохнула. Что было ей ответить? Она обращалась ко мне так, словно я должна все знать. Как будто если меня тут зовут Великой Иви, то и знаю я больше остальных.

А по факту я не знала ничего.

— Честно говоря, я так не думаю, Тифи, — ответила честно, и лицо служанки расстроенно вытянулось. — Но, возможно, я ошибаюсь.

Она грустно поджала губы, печально на меня взглянув. И вдруг добавила:

— А вы?

— Что я? — Стало не по себе.

— Вы сумели забрать все чары у главы Ордена. Может быть, вы могли бы так же вернуть мне воздух?..

В ее голосе было столько надежды! И вопрос ее звучал ужасно логично. Жаль, что силы Синицы забрала не я, Великая Иви, а Тенемару. Но об этом никто не должен был знать.

— Прости, Тифи…

Положила руку ей на плечо, но это уже не помогало. Девушка отошла на шаг назад и обхватила себя руками.

— А почему озеро зовется Колыбелью? — вернулась я тогда к прежней теме, но на этот раз ответил Тейноран:

— Потому что считается, что в нем зародились боги и все чары мира. Оно якобы было первым из всех озер.

— Вот как. — Брови сами собой сдвинулись, когда взгляд начал выхватывать все больше сухой травы вокруг священного места. — И поэтому аватары решили устраивать свои сходки именно здесь, да?

Шеррий пожал могучими плечами.

— Видимо, кто-то из них подумал, что это символично, — пробасил в ответ он.

Время уходило, ладони начало покалывать от напряжения, словно с них вот-вот готова была сорваться магия, так долго удерживаемая прежде Синицей.

Я резко развернулась, встретившись взглядом с карлицей на другом конце скалы. Инхват крепко приковал ее к стене каменными скобами, и теперь ей было сложно даже вздохнуть.

Стремительно шагнула к ней, быстро преодолев небольшое пространство, и вынула у ведьмы кляп изо рта. В тот же миг карлица хрипло расхохоталась, прокричав:

— Ты ничего уже не изменишь, мерзкая девка, ничего! — Из ее рта расплескивалась слюна, затем она и вовсе начала плеваться.

— Что ты сделала? — спросила я, отойдя на шаг назад. В груди колотило. — На тебе больше нет фуртума. Ты бессильна.

— А мне и не нужно быть сильной, чтобы всем вам отомстить, мерзкие шавки, решившие, что чары дают вам преимущество перед нами! Вы все умрете, хреновы чаромаги! Все до единого, кто пришел на это поле!

Она так сильно кричала, что хотелось прибить ее на месте, без разговоров. Но я чувствовала, что сделала еще не все.

— Ты понимаешь, что служила лишь оружием для бога Теней? — спросила я тогда у нее, через силу подойдя ближе и склонившись почти к самому ее уху. — Вся магия, которую ты должна была собрать, направилась бы не к тебе, а к Тенемару. Тому, кому истинно принадлежат фуртумы. Но он стер их. Все кончено.

Маленькие круглые глаза Синицы на миг стали больше. Она открыла было рот, но замерла на несколько секунд. Впрочем, уже через долю секунды, ее голова дернулась в мою сторону, и я едва успела отскочить прежде, чем она меня укусила бы.

— Ты дура! — крикнула она и снова заулыбалась. Во рту показались маленькие черные зубы. — Ты глупая дура и скоро поплатишься за это. Вы все скоро поплатитесь!

После этого она уже орала что-то невнятное, я махнула Инхвату, и он вновь заткнул ей рот кляпом.

Казалось бы, все это — просто ругательства. Но после ее слов ощущение надвигающейся беды усилилось. Я вновь взглянула на полотно Персиковой долины и вдруг увидела… Рисунок мертвых деревьев и травы идеально повторял форму огромного фуртума.

Сердце едва не остановилось. Я вспомнила горящие кровавые глаза Тенемару, темную улыбку на его густо-бордовых губах и слова.

Он обещал убрать фуртум только с Синицы. И освободить меня от нее и Церра. Но о сигнах в долине Персиковых цветов не шло и речи!

Получалось, если битва все же начнется, то магия Тенемару активируется. И как тогда подействует столь огромный символ, можно было только гадать. Убьет ли он и впрямь всех на месте или высосет из всех магию и люди перебьют друг друга сами? Какие еще ловушки скрыл от меня темный бог?

И что самое ужасное, смерть Синицы не поможет уничтожить все сигны. Они будут действовать все равно.

Мысли лихорадочно скакали в сознании, я пыталась найти выход. И единственное, что приходило в голову, — сжечь все поле дотла. Вместе с остальными деревьями.

Тогда символ бы исчез. Но что, если сама земля его повторяет? Или то, что внутри? А может, есть еще сигны на дне священного озера?..

— Я должна вызвать всех аватаров, — проговорила я резко, отходя обратно к центру площадки на скале. — Встаньте подальше, — приказала Тейнорану с Тифией и подняла голову вверх.

Высоко в небе летал раскаленно-красный дракон. Единственный, кто осмелился оказаться так близко к таинственной скале, выросшей прямо из земли посреди будущего поля брани.

Сердце пропустило удар. А потом еще один.

Он был так красив в каскаде белых облаков — красная молния с черными артериями обсидиана. Я не могла разглядеть его глаза с такой высоты, но чувствовала взгляд. Видела, как он опускает голову в сторону моей скалы, как затем поднимает вверх, и из распахнутой пасти в небо рвется раскаленная ярость живого пламени.

— Узнал… — выдохнула тихо, не в силах отвернуться. Губы дрогнули, а уголки сами собой приподнялись, чтобы улыбнуться. Только в глазах отчего-то появилась предательская рябь.

Опустила взгляд и моргнула, с силой стиснув зубы.

А когда вновь посмотрела вверх, оказалось, что он снижается. Громадные крылья были все ближе, и все очевиднее становилось, насколько они на самом деле велики. Необъятные кожистые паруса закрывали собой половину неба, когда он опустился рядом. И