Король Сапфир - Сильвия Лайм

крови, — выдохнула я вдруг и поняла, что думаю об этом уже битый час, но не могу придумать, как их позвать. У меня это никогда не получалось даже с простыми духами огня, не то что с кровавыми.

— Что? — удивился Сициан.

— Фуртум, начертанный магом, не исчезает после смерти мага, — начала было я. А император снова бросил взгляд через плечо на гаруспика, и уголок его губ невесело дернулся.

— Теперь ясно, почему она до сих пор жива. Хорошо, что я сдержался…

Я вздрогнула и кивнула.

Интересно, что было в его голове все это время, пока он делал вид, что ее тут нет? Нет человека, который пытался его убить. Нет женщины, которая много лет обманывала его…

У меня было время, чтобы обдумать эту страшную ситуацию.

Сициан хотел иметь детей. Хотел, чтобы его семья стала больше и в империи появились другие драконы кроме него. Единственного.

А детей ему сумела родить лишь одна наложница, обладающая достаточной магией, чтобы выносить их. К несчастью, волею рока ею оказалась злая карлица, изменившая свой облик с помощью иллюзии.

Глупо было бы с моей стороны злиться на это или ревновать. Сициана было жаль, а его детей — еще больше. Матери у них никогда и не было.

А он все это время сдерживал себя, чтобы не убить ее на месте.

— Что же нужно для уничтожения фуртумов? — спросил он, кажется, чтобы не думать совсем о другом.

— Смерть души, — выдохнула с напряжением. Сициан нахмурился, а затем вдруг кивнул.

— Единственные существа, способные уничтожить душу, — это игнисы крови, — проговорил он задумчиво. — Кто рассказал тебе?

Я мрачно ухмыльнулась и махнула рукой.

— Ты все равно не поверишь.

Глаза аватара огня блеснули с каким-то глубоким затаенным чувством внутри.

— Я уже во многое готов поверить, Александра… — и больше ничего не добавил. — Итак, ты хочешь вызвать игнисов крови, верно? И попробовать снять сигну с целой долины вместо того, чтобы покинуть это место, которое, судя по всему, через пару минут высосет из тебя всю магию?

— Именно так. И не стоит пробовать меня переубедить, — напряженно заметила я.

— Я понял, что ты будешь делать то, что пожелаешь, — кивнул император. Но улыбки на его красивых губах так и не появилось. Только грусть. — Будешь делать несмотря на все, что хочу я или кто-либо другой, — его голос становился все тише и мягче. А у меня все сильнее щемило в груди. Потому что с каждым следующим словом становилось все более ясно: это прощание. И, возможно, Сициан об этом еще не знает, но я уже знала. — Твой выбор — это твой выбор. Я принимаю это. Первый и последний раз в своей жизни, Саша, — проговорил, и в последнем слове его голос стал слишком похож на голос Ала.

Мне стало очень больно.

С этими словами он поднял левую руку и вдруг ловким движением расстегнул какой-то скрытый замок на золотом наруче. Со звонким щелчком тот открылся, освобождая запястье императора.

Другой рукой он вынул из ножен на поясе острый кинжал, усыпанный драгоценными камнями, со змеящимся лезвием.

— Что ты делаешь? — нахмурилась я.

— Добываю то, что может вызвать твоего игниса крови, Александра, — ответил он, глядя глубоко внутрь меня. — У тебя не получится сделать это самой, потому что Исгард был огненным драконом. И внутри него — огненная кровь, которой у тебя нет. В прошлый раз игнис крови явился к тебе, потому что я был рядом. И подчинился, потому что ты повела себя как дракон и выжила там, где люди не выживают. Но крови дракона у тебя так и не появилось. Поэтому я снова помогу тебе.

С этими словами он полоснул по венам острым лезвием, и страшная алая жидкость полилась на камень крупными струями.

Я вскрикнула.

— Зачем так много? Что ты делаешь? Как это теперь остановить⁈

Кровь лилась и лилась. Ее было невероятно много. А я была в ужасе и… хотела пить все сильнее.

— Выпей, — кивнул он напряженно. — И позови.

Время утекало вместе с потоками жизни Сициана. И, словно понимая мои душевные метания, император прислонил свое запястье к моим губам.

Голова закружилась. Холод и огонь лились по венам, то замораживая до смерти, то разжигая, как первородный вулкан.

Я больше не чувствовала ни боли, ни страха, ни переживаний. Казалось, во мне живой огонь.

Открыла судорожно зажмуренные глаза, оторвавшись от руки повелителя, и замерла. Неужели он всегда ощущал себя так, как я сейчас?..

С его руки капало, но он тоже глядел только на меня. И мы оба знали, что никто во всем мире сейчас не видит то, что видели мы оба.

Казалось, я могу расправить крылья, покрытые древней чешуей, и взлететь.

Казалось…

Но что, если это не иллюзия, а все так и есть?..

Глава 16

Аватар всех стихий

Перед глазами, подернутыми дымкой алого огня, проносилась бесконечность бытия. Я ощущала одновременно так много, что в итоге казалось, будто не чувствую вообще ничего.

Но во мне бурлила чистая магия. Ожившее волшебство.

Тьма вампиров, как пузырьки шампанского, перемешивала остальные источники чар в моем теле. Вода, воздух и земля начали усиливаться, выплескиваться через край. Огонь крови дракона жег изнутри, но я чувствовала только невероятную силу. Будто у меня в руках весь мир. И я могу все.

В одном ухе качалась серьга с камнями истины, и я, будто со стороны наблюдая, понимала, что это украшение позволяет мне видеть и понимать еще больше, чем прежде. Глаза обрели резкость смотреть сквозь пространство и время.

Я обвела взглядом четыре армии и поняла, что Сициан был прав. Теперь я видела издали маленькую фигуру Тирреса, стоящего чуть в отдалении от первых рядов. Он то и дело глядел на скалу… знал, что я здесь. Его чароводный ключ чувствовал свою эолу, но он не собирался приближаться даже на шаг. Не доверял никому.

Эфир летал совсем с другой стороны, и его белоснежные крылья золотило солнце. Я видела каждое перо, каждую ворсинку на его спине и хвосте. И искрящиеся синие глаза, остро разглядывающие чаровоздушных магов. Он отдавал приказы. Первые из его воинов были укрыты особой магией… Той, сквозь которую не пройдет сила фуртума.

Он знал о проклятой долине… И все равно не собирался отступать.

— Ильсашша, явись, — проговорила я, и голос прозвучал как музыка, сыгранная на лютне богов.

Ждать больше было нельзя. Сициан, увидев, что у меня все получилось, расправил крылья и исчез в небе. Он собирался отдать