Дар первой слабости - Лера Виннер

Он отчаянно старался не произносить то, что просилось на язык, и я, старательно сдерживая улыбку, решилась помочь:

— Похорошела? Так многие говорят.

Ответил он мне не сразу, для начала взвесил каждое слово, которое мог бы произнести.

— А, пожалуй. Как будто ожили. Знать не знаю этого графа, но такой вы были только при покойном князе. Совсем девочка.

Насколько я помнила, самого́ Самуэля дома ждали четыре дочери.

— Спасибо, Сэм. Если что-то понадобится, чего-то будет хватать или возникнут сомнения, обращайтесь к графу.

— Он хороший человек? — он спросил, почти перебив меня, немного иронично, но без злобы.

Его мучили те же сомнения, что и добрую половину валессцев, — предали ли они свою родину, приняв власть короля Филиппа, либо же, наоборот, принесли ей благо?

Впрочем, прямо сейчас меня спрашивали не о короле, а всего лишь о его наместнике.

— Да. Он хороший человек.

Глядя на меня уже совсем иначе, испытующе и пристально, Самуэль вдруг хмыкнул с пониманием.

— Воля ваша, княжна Марика. Вам виднее.

Намёк был настолько непрозрачным, что я, почти задохнулась от… удивления?

Этот человек совершенно точно не пытался меня осудить, но неужели же было так заметно? Рядом с Вэйном меня видели совсем недолго, только когда мы въезжали в Валесс. Или сплетни из княжеского дома распространяются настолько быстро?

Как бы там ни было, Самуэль, сколько я его знала, частенько бывал после отца, и вполне могло статься, что он мог оказаться посвящён в дела князя Карла даже больше, чем я.

— Скажите…

Договориться мне помешал конский топот и смех.

Развернувшись, я могла вместе с Самуэлем наблюдать, как граф Вэйн приближается к нам верхо́м на Вихре в сопровождении Жерома и сержанта княжеской стражи Келвина. Оба выглядели абсолютно довольными жизнью и смотрели на Войне с обожанием.

Второй генерал выглядел почти валессцем. Он обошёлся одним лишь жилетом, надетым по рубашке — так можно было себе позволить одеваться дома, там, где не было нужды заботиться о приличиях.

Рамон позволял себе подобное разве что в юности, полагая правильным подчёркивать разницу между собой и людьми, которыми он правил.

— Доброе утро, княжна! — мне Калеб отвесил полушутливый поклон.

Самуэлю он кивнул с больши́м уважением, и в этом движении читалось всё, что должно́ было быть — и уважение к тем, кто согласился трудиться на новой дороге, и дань местным традициям, и признательность к тому, кто хорошо принял меня.

Мужчина напрягся. Я чувствовала, как старательно он ищет подвох и не может найти его.

— Не рассчитывал встретить вас так рано, — спешившись, Вэйн отдал поводья Жерому.

Тот легко, едва ли не фамильярно отдал ему честь и направился к конюшням вместе с Келвином и Вихрем.

— Да, я рано встала, — мне пришлось прищуриться из-за выглянувшего из-за облаков солнца.

Утро ничего не испортило. Вэйн стоял напротив меня и прилагал заметные усилия к тому, чтобы держаться отстранённо.

Получалось у него, на мой взгляд, плохо. В чём бы ни заключалась причина, мы притягивали слишком много взглядов.

При этом он ощущался настолько своим, что только строгое воспитание мешало мне обнять его прямо сейчас.

— Должно быть, вам не терпелось посмотреть на новую дорогу вблизи, — ещё одну ослепительную и по-мальчишески самодовольную улыбку Вэйн себе с видимым удовольствием позволил. — я как вы её находите?

— Превосходной, — я ответила чистую правду. — Самуэль сказал, что ты разрешил трактирщикам строиться сразу.

— Это разумно, — он пожал плечами и посмотрел на мужчину задумчиво. — Для южан Валесс — нечто вроде сказочных земель, многие захотят побывать здесь.

На долю секунды я прикусила губу, потому что ни разу прежде не думала о подобном.

Люди, которые захотят посетить Валесс…

Такая перспектива сулила множество проблем, но вместе с тем и множество радостей.

— Да я и сам давненько не был на Юге, — Самуэль наклонился, чтобы поднять упавшую лопату. — Так что…

Он не закончил, а взгляд его устремился Вэйн за спину.

Несколько мужчин рядом тоже подняли головы, и я повернулась тоже, чувствуя, как внутри что-то сжимается от нехорошего предчувствия.

Из леса показался всадник. Одинокий солдат в мундире армии Артгейта, он гнал коня во весь опор, не щадя ни его, ни себя.

Солнце вышло из-за облаков полностью, и Вэйн приложил ладонь ко лбу, чтобы лучше видеть.

Он остался стоять на месте, ненавязчиво, но так очевидно прикрывая меня собой. Никакого беспокойства он ни позой, ни словом не выразил, но я чувствовала, что в теле генерала напряжён каждый мускул.

Заметив нас, всадник пришпорил лошадь снова, и спустя несколько минут остановился перед нами.

Конь всхрапнул, выражая своё недовольство, повёл головой и переступил на месте, когда человек не спешился красиво, а почти скатился с него на землю.

— Антонио⁈ — мне не следовало брать на себя слишком много и заговаривать первой, но удивление оказалось слишком велико.

Младший конюх в солдатском мундире, который совсем не умел носить, выглядел не то испуганным, не то очень злым.

Он перевёл бессмысленный взгляд с меня на Вэйна и обратно, лишь мельком отметил присутствие Самуэль и снова уставился на генерала.

— Беда, господин граф. Трёх часов не прошло, как вы уехали, к замку подошёл принц Эрвин с военным отрядом.

— Ты принца Эрвина так испугался? — ответ Вэйна походил на слишком резкую шутку, но всё же он нахмурился.

Антонио потряс головой и шумно сглотнул, но быстро взял себя в руки.

— Принц прибыл для проведения дознания. Его Величество… Словом, против вас выдвинуто обвинение. Его Высочество хотел дать людям и лошадям отдохнуть, а потом намерен был выдвинуться в Валесс за вами. Я мчался изо всех сил, но вряд ли намного обогнал их.

Его голос срывался, и я только теперь подумала о том, что паренёк, должно быть, очень хочет пить.

— Обвинение какого рода? — Вэйн спросил быстрее, чем я успела вмешаться.

Он всё ещё казался спокойным, как человек, уверенный в том, что столкнулся с недоразумением, которое скоро разрешиться, но изменения в его голосе я уловила без труда.

Мы снова думали об одном и том же: принц насторожился, узнав, что меня тоже нет в замке.

Антонио быстро сглотнул, сделал глубокий вдох, и только потом выпалил:

— В заговоре против Его Величества Филиппа, превышении полномочий королевского наместника и подстрекательстве князя Рамона к измене.

Мне показалось, что замолчали даже птицы, такая вокруг нас наступила тишина.

Парнишка, которого я не знала, бросил свою лопату и бросился бежать, и хотя многие проводили его глазами, никто не двинулся с места, чтобы остановить.